– Но вся моя жизнь сосредоточена в Чикаго, – слова вылетели на автомате.
– Разве?
Я впервые задумалась.
Действительно ли вся моя жизнь была сосредоточена в Чикаго?
Конечно, разве можно сомневаться в этом спустя всего лишь месяц проживания в Альнстере?
Я рассмеялась:
– Уверена, что после трех месяцев жизни в крошечной деревушке мне это ужасно надоест. Я ведь девушка городская.
– Хм-м-м, – Грир снова вздохнула. – Ты говорила об этом Джози?
Джози была моей мамой.
Мое решение остаться в Альнстере было обусловлено несколькими факторами. Одним из них стала моя мама. Я была еще не готова увидеться с ней.
– Я оставила Филу сообщение на автоответчике.
– Эви, – простонала Грир, – так нельзя.
Я насупилась, заняв оборонительную позицию.
– А что в этом такого? Я пыталась позвонить. Звонок был перенаправлен на автоответчик.
– Ты пыталась позвонить Джози?
Меня захлестнула волна возмущения. Пришлось приложить все усилия, чтобы, отвечая, не казаться раздраженной.
– Дело не в ней. На сей раз не в ней. Так что – нет.
– Хорошо, не буду наседать. Ты права, дело в тебе. Делай то, что должна.
Я тут же растаяла, испытав прилив благодарности за то, что в моей жизни есть такая подруга – нет, сестра, – как Грир.
– Твои слова очень много значат для меня.
– Ну, я очень стараюсь не быть эгоистичной дурой, отчасти потому, что так правильно, а отчасти потому, что, когда я нажму отбой и скажу Андре о том, что ты остаешься, он разочарованно посмотрит на меня, подумав, что я тебя не поддержала.
Я хихикнула:
– Это, должно быть, поистине разочарованный взгляд.
– Ой, ты даже не представляешь себе.
– Люблю тебя, дурочка, – сказала я, стараясь сдержать обуревавшие меня эмоции.
– Я тебя тоже люблю, – ее голос задрожал. – Ладно, увидимся.
Она быстро нажала отбой, но было слышно, что она вот-вот разрыдается. Наверно, это из-за гормонов, обычно Грир лучше контролирует свои эмоции.
Но мне все равно было грустно оттого, что из-за меня плакала моя лучшая подруга.
Перед сном от нервов у меня скрутило живот. Не потому, что я не была рада остаться в Англии на три месяца, а потому, что беспокойство Грир пошатнуло мою упрямую веру в то, что я вернусь в Чикаго.
А что, если она права?