Боже мой.
Это было правдой.
Это действительно было правдой.
На меня накатила тошнота.
– И вся деревня в курсе? Все лгали мне… делая из меня посмешище?
– Нет, – он схватил меня за руку.
– Не прикасайся ко мне! – я рывком выдернула свою руку и поднялась с дивана. – Не прикасайся ко мне!
– Черт, Эви, – голос Роана дрожал. – Пожалуйста… Все было не так. Я столько раз пытался сказать тебе это за последний месяц, но…
– За последний месяц! – я повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Меня переполняли злость, обида и разочарование, я не знала, могу ли я это контролировать. Чувства грозили разорвать меня на части. – Ты должен был мне сказать об этом с самого начала!
– Я знаю, – он стоял, беззащитно подняв руки. – Знаю. Просто… я с самого начала влюбился в тебя и боялся, что иначе ты не дашь мне шанса.
Я не хотела слушать его оправдания.
– Сколько тебе лет?
Роан медленно выдохнул:
– Вот-вот исполнится двадцать семь.
– Тебе двадцать шесть?
Боже, он был почти на семь лет младше меня.
– Да.
Семь лет. Как же я раньше этого не поняла? Когда мне будет сорок, ему будет столько же лет, сколько мне сейчас.
– Боже мой.
– Но возраст не имеет значения. Не должен иметь.
– Зато ложь имеет, – я бросила на него мрачный взгляд. – Сэр Роан Робсон.
На мгновение он уязвленно закрыл глаза. А когда открыл, в них читалось раскаяние.
– Еще нет. Мой отец – баронет… – он сделал шаг ко мне навстречу и остановился, когда я сердито на него посмотрела. – Двенадцатый баронет. Но это не то, чем кажется. Не знаю, много ли ты знаешь о британской аристократии, но баронетство – это не то. Мы не относимся к сословию пэров. Это нечто среднее между баронством и рыцарством. Это…
– Это титул? Это исторический ранг? Все в Нортумберленде знают, кто ты? Ты из богатых?
– Эви…
– Ну так что?
Он медленно кивнул.
– Да. Но моя мама не из богатых, Эви. Она выросла здесь, в Альнстере, она дочь рыбака. Мне не хотелось ходить в Хэрроу, и мама убедила отца не отсылать меня, а когда я начинал говорить как мама, а не как отец, он никогда меня не поправлял. Родители хотели, чтобы я был тем, кто я есть, они не хотели делать из меня кого-то другого из-за наследства. И я люблю ферму. Упорно тружусь не потому, что обязан, а потому, что хочу, и они не ждут от меня ничего. То, каким ты меня увидела, – это все правда. Это моя жизнь. Я не изменился, не изменилось ничего из того, что тебе обо мне известно.
Смущенная, я вспомнила о доме на ферме.
– Твой дом…