Я отдал мысленный приказ — и крошка плавно сползла с девушки и растворилась в моей тени. Однако Ника, казалось, этого даже не заметила.
— Мне уже ничего не страшно, — словно в пустоту, проговорила она. — Мне неважно, что он еще со мной сделает. Мне неважно, что со мной будет. Я готова умереть. Лишь бы и он больше не жил.
— Тебе не обязательно умирать.
— Сможешь снова сделать меня живой? — криво усмехнулась моя собеседница и снова потерла грудь.
Душа, однажды пойманная, уже не может быть свободной — это она прекрасно понимала и сама.
— Я могу забрать тебя себе, — сказал я.
Взгляд голубых глаз резко пробежался по мне.
— Так ты такой же? — и балерина дернулась от меня, как не дергалась даже от аномалии.
Нет, я не такой же.
— Как видишь, я добился твоего внимания по-другому. И могу вернуть тебе нормальную жизнь.
Несколько мгновений, нервно сминая простыню, она рассматривала меня. А потом пальцы разжались, Ника придвинулась обратно и вздохнула.
— Не уверена, что смогу жить нормально. Я уже готова умереть.
— Но ты хочешь?
— Я уже не знаю, чего хочу, — она рассеянно опустила глаза на колени. — Только чтобы он сдох.
Спальня в который раз погрузилась в тишину. Ладно, с этим потом разберемся.
— На что ты готова?
— На все, — Ника вновь подняла глаза на меня. — Дьяволу готова продаться, если потребуется.
Дьявол не потребуется. Когда есть я.
Ep. 13. Кукла и ее хозяин (II)
Домой я вернулся глубоко за полночь, когда темнота уже окутала все: и двор, и гостиную, и мою спальню. Внутри не было ни звука — лишь Уля, завернувшись в одеяло, обнимая мою подушку, сладко сопела на кровати. А ведь когда у нас все только началось, она спала не так мирно: вздрагивала от любого шороха, резко просыпалась и больше не могла сомкнуть глаз. Это я понял еще в дядином доме, когда мы однажды увлеклись настолько, что моя красавица осталась со мной до утра. Тогда и выяснилось, что мучалась она от бессонницы с самого детства, что в ее ситуации в общем-то и неудивительно. Ее отец обращался и к врачам, и к целителям — но все бестолку. А вот я нашел прекрасное лекарство — выматывая ее в постели настолько, что она закрывала глаза и отключалась сразу, едва голова касалась подушки. С тех пор Улин сон не так легко потревожить. И все же я тихо прошел в ванную и прикрыл за собой дверь, собираясь принять душ.
Только вода потекла по телу, как дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошла Уля в сорочке, все-таки умудрившаяся проснуться.
— От тебя пахнет чужими духами, — с ходу заявила она.
Еще скажи, что они тебя и разбудили. Что поделать, моя прелестница очень щепетильно относилась к тому, кем я пахну — поэтому я и не тащил чужие запахи в постель.
— Смываю, как видишь.
— Я сама помогу тебе их смыть, — она решительно шагнула ко мне. — Эти духи мне не нравятся.
— Чем же?
— Слишком дорогие.
В серых глазах мелькнуло выражение, которого там обычно не было. Во всяком случае ни одна сенная девка такой чести не удостаивалась.
— Ревнуешь? — я поймал ее взгляд. — Ты же говорила, что не будешь ревновать, что бы я ни творил.
— А ты говорил, — Уля замерла у края ванной, — что, что бы ты ни творил, я буду самой дорогой.