Не вижу причин, которые могут помешать этому сейчас. Аромат ее духов, который весь вечер, казался удушливым, вдруг снова стал сладким.
— Может, тогда уже перейдем на «ты»? — предложил я.
— А можешь гарантировать, что вслед за этим мне не потребуется защита уже от тебя? — усмехнулась она.
— У меня нет намерений тебе вредить.
Голубые глаза с легким прищуром пробежались по мне.
— А другие намерения есть?
— Изволишь провоцировать сама? — улыбнулся я.
— Я не настолько доступна, как тебе кажется.
Я невольно хмыкнул.
— Да уж поверь, ты вообще кажешься недостижимой.
— Да уж будь честен, — Ника поправила разлетевшийся подол, — в этом платье я выгляжу как шлюха. И мысли вызываю соответствующие.
— Тогда, может, его стоит снять?
Она засмеялась, и вырез на ее груди опять разъехался в стороны, но хозяйка не стала его запахивать, словно ей уже было без разницы, открывает он больше или меньше, чем мне положено видеть. Еще пара мгновений — и я в общем-то увидел все. Белья под платьем не было — по крайней мере, в верхней его части.
— Вот об этом и речь, — поймав мой скользящий взгляд, Ника торопливо стянула вместе разъехавшиеся половинки ткани, — в жизни одинокой девушки много опасностей.
Ага, особенно если она замужем.
— Так может, одиноким девушкам надо тщательнее выбирать спутника? — предположил я. — Чтобы не быть такими одинокими.
— У одиноких девушек не всегда есть выбор, — парировала она.
— Ты не похожа на девушку, которая не умеет принимать решения.
Мои слова потонули в тишине. Последний светофор дал зеленый свет, и, проехав перекресток, машина добралась до ее дома. Я свернул во двор и остановился. Все это время моя попутчица задумчиво рассматривала меня, словно и правда принимая решение.
— А если бы одинокая девушка, — наконец заговорила она, — пригласила тебя к себе, ты бы не посчитал ее доступной?
— А она меня, если соглашусь?
— Если? — усмехнулась Ника. — А что, ты можешь не согласиться?
— В этом вопросе у меня всегда есть выбор.
— Тогда я тебе его не оставлю, — сказала она и, отстегнувшись, потянулась к моим губам.
Из окна, задернутого тонкой шторой, открывался роскошный вид на Невский проспект, спавший, пока мы не спали. По спальне, казалось, все еще витали ее стоны — сладкие, громкие, будоражащие настолько, что их хотелось еще и еще. Сейчас же, восстанавливая дыхание, Ника лежала рядом и задумчиво глядела в пустоту перед собой. Светлые локоны рассыпались по смятой подушке, под обнаженным телом взбилась влажная простыня. Прима, оказавшаяся хороша не только на сцене, устроила мне тут настоящий балет прямо в постели из двух актов — гибкая, пластичная и очень чувственная, охотно отзывающаяся на каждое движение и каждую ласку. Секс вышел не просто горячим — он получился изысканным, оставляющим сочное послевкусие, после которого неизбежно хочется еще — разных поз, разных стонов. В общем, десять из десяти — а ведь я вообще-то в этих вопросах довольно привередлив.
Ника повернула голову, встретилась с моим взглядом и усмехнулась.
— Не зря подвез?
С одной стороны, непокорная и язвительная, с другой — удивительно чуткая и послушная. В постели достаточно было ее коснуться, направить, шепнуть, как она тут же откликалась моим желаниям. Это заводило. Самое забавное, что Уля такая же, только противоположная: внешне послушная, готовая на все, а вот наедине не упустит шанса урвать свое. Этих бы двух девушек да в одну постель — и посмотреть, что будет.
— А что, — улыбнулся я, — напрашиваешься на бис?
— Небольшой антракт, не против? — она слегка потянулась на простыне.