— То есть вас заставили это надеть, — обобщил я.
— Что вы обо мне знаете, — холодно бросила она и снова отвернулась к окну.
Да-да, конечно, я должен много о тебе знать, чтобы откомментировать твое платье.
— Туфли выбрал он, — снова заговорила Люберецкая, морщась и потирая грудь, словно та вдруг начала колоть, — и платье он. И мужские журналы тоже выбрал он. У меня не было возможности отказаться. Я не такая доступная, как может показаться.
— Разумеется.
Ремень рядом со щелчком отстегнулся.
— Высадите меня, пожалуйста, на ближайшем перекрестке, — сухо отчеканила балерина.
Босиком и в таком платье? Люди подумают, что ты работаешь. Причем не балериной.
— И что вы там будете делать?
— Дожидаться такси, — она вытащила не пойми откуда смартфон.
— А что же не супруга?
— А мне повезло, — изящный пальчик ткнул по кнопке включения, — сегодня он налакался до беспамятства…
Экран на миг осветил ее хмурое личико и тут же потух.
— Черт! — буркнула рядом Люберецкая. — Смартфон разрядился… Можно ваш? Пожалуйста.
— Пожалуйста, — я протянул ей свой.
Она нажала на кнопку, выводя его из спящего режима, и замерла, глядя на заставку. На экране в самом центре сидел я, окруженный с одной стороны Улей, а с другой Агатой, на чье плечо, нахально влезая в кадр, пристроил голову Глеб. Ведьмочка урвала момент для фото, пока мы всей компанией смотрели кино в один из вечеров. Сбоку даже мелькал обрывок голубого креста, а в нижнем углу — кусок огромного темного пальца.
— Кто это? — спросила прима, задумчиво рассматривая снимок.
— Моя семья.
В полной тишине мы проехали ближайший светофор без остановок.
— Как вы можете меня понять, — со вздохом произнесла Люберецкая, — если у вас есть те, кто готовы за вас заступиться… Извините за вспышку. Буду благодарна, если довезете до дома.
Она протянула обратно мой смартфон. Наши пальцы коснулись друг друга, и голубые глаза чуть теплее, чем до этого замерли на мне.
— Так же благодарна, что вы уже несколько раз за меня заступились, — тихо сказала она. — Хотя в этом не было никакой необходимости.
— Ну раз благодарны, то, видимо, все-таки была.
Ремень рядом плавно вернулся в ложбинку между полуобнаженными полушариями.
— Просто это непривычно, когда меня кто-то защищает, — поправив разъехавшийся вырез, пояснила моя попутчица.
— Сложно поверить, — с улыбкой заметил я, — что у такой девушки, как вы, мало защитников.
— Такую девушку, как я, чаще хотят использовать, чем защитить, — она снова потерла грудь, еле заметно морщась.
— Если вам так нужна защита, можете обратиться ко мне. Не вижу в этом проблемы.
Рядом раздался еще один вздох, и коралловые губы тронула внезапная улыбка.
— Что же вы творите, мессир Павловский… Пожалуй, при других обстоятельствах вы бы меня очаровали.