Подруга подруги фрейлины третьей принцессы. Мм… Какая большая иерархия. Важный человек.
— И? — стрельнул в него глазами Глеб. — Места за столом не найдется или что?
— Или жена не разрешает гостей приводить? — полюбопытствовал я.
“Интересно, она ему яйца все-таки оставила или уже откусила?” — тут же задался вопросом Глеб.
— Что вы вообще понимаете в семейной жизни… — промямлил гордый супруг.
“Видимо, второе,” — отозвался я.
Женькино семейное прозвище было каблук еще до того, как он женился. Ну а когда женился, это прозвище стало ему практически вторым именем.
— Что, — хмыкнул Глеб, — боишься, что давать перестанет?
И, глядя на Женькино возмущенное лицо, вполне подтвердившее эту версию, мы не удержались и заржали.
— Вообще я в доме хозяин! — буркнул он.
— Да, конечно, ты в доме хозяин, — Глеб хлопнул его по плечу. — Ну так покорми, что ли, гостей, хозяин!
Уже и не зная, как отвертеться, хозяин смотрел на нас как на двух бандитов, которые вероломно ворвались в его дом и требуют отдать все ценное, что там есть. А ведь мы всего лишь заявились пообедать.
— Кто там, дорогой? — вдруг раздался требовательный женский голос из глубины особняка.
Женька аж поежился.
— Родственники…
— Какие? — в голосе появилась внезапная опаска.
— Младшие братья, — вздохнул Женя.
Следом из глубины дома донеслось нечто похожее на приглушенный мат — светская вежливость, что сказать. Помнится, кто-то хвасталась, что проучилась восемь лет в элитном женском пансионе, где, в отличие от нас, дикарей, ее-то научили манерам. В принципе таким манерам научили и нас.
Хотя я знал причину, почему его благоверная нам не рада. Пожалуй, таких причин было даже две. И в обоих случаях мы были совершенно ни при чем. В первом, по крайней, мере точно.
Из глубины дома раздались осторожные шажки, но в гостиную никто не вошел.
— Выстави… выстави… — лишь послышался из-за двери отчаянный шепот.
Вот бы кому ментальная связь не помешала. Жаль, что ее не выдают вместе с замужеством.
— Алина, мы тебя слышим, — позвал я.
— И тоже очень тебе рады, — добавил Глеб.
Из-за двери донесся тяжелый вздох, как бы означавший капитуляцию этих гостеприимных хозяев. Следом выплыла и сама Алиночка, выпятив заметно округлившийся живот, гордо демонстрируя то немногое, на что без посторонней помощи способен ее супруг.
— Мы вас сегодня не ожидали, — протянула она, глядя на нас двоих так, будто ее сейчас стошнит.
В принципе, такое проявление радости можно было списать и на токсикоз, но Женькина супруга смотрела на нас так и раньше. И самое ироничное, что мы для этого даже ничего не сделали. Первая причина ее нелюбви к нам двоим сидела гораздо глубже. В детстве, когда Алиночка была совсем маленькой, ее отец чем-то насолил одному некроманту, и тот наслал на семью кучку поднятых трупов и момент, главное, выбрал удачный. Так что на шестилетие любимой дочки вместо клоунов в дом заявилась парочка мертвяков и устроила маленьким девочкам догоняшки. Тогда все обошлось, но ходячие трупы явно стали детской травмой, и с тех пор у Алины стойкое неприятие ко всему, что хоть как-то связано с нежитью — вроде родственников ее супруга. В итоге на Глеба она смотрела так, словно он объединял в себе всю нежить, которую она только видела, а на меня — как на страшного кукловода, который этой нежитью управляет.
— Ты сказал, что у меня подруга гостит? — хозяйка дома с недовольной моськой повернулась к мужу.
— Сказал, — виновато закивал он, — но это же братья…
Их так просто не выставишь — прямо просилось продолжением.