— А купил где?
— На входе, — отозвался друг. — Девушка за прилавком, хорошенькая такая, сказала, что специально для меня. Как будто меня ждал. Из-под полы достала…
Конечно, на входе, где разводят обычных людей, впаривая им всякую дичь, и не такое насочиняют. А ведь я предупреждал, что первые ряды для простофиль. Но, сколько раз уже замечал, когда тебе говорит девушка, у тебя вообще мозги отказывают. Стоял бы за прилавком мужик — хрен бы ты поверил.
— По-моему, тебя обманули, — заметил я. — Здесь вообще нет никакого колдовства, просто побрякушка. Слушай девушек больше.
— Говори, что хочешь, — не согласился Глеб, отбирая у меня свой медальон. — А я вот верю. Эта побрякушка заряжена моей верой. Вот увидишь, она мне еще поможет получить отличный секс…
Ну да. По-любому, уже и сам понял, что тебя развели. Хотя и так ясно, зачем ты это купил — просто девчонка на камне понравилась.
Вскоре лукавое местечко осталось позади, а мы возвращались к центру столицы, сами не заметив, как за всеми хлопотами прошло уже полдня.
— Ну а теперь куда? — спросил друг, выруливая из узких улочек в более широкие.
— Обедать, — ответил я. — Куда, кстати, хочешь? В ресторан или к Женьке? Помнится, твой отец говорил его навестить.
— Ну тогда, конечно, к брату, — с ухмылкой отозвался Глеб. — Обожаю домашнюю еду.
Ага, и из всей домашней еды твой средний брат был самым вкусным.
— Думаю, он будет очень рад нас видеть, — сказал я.
Мы переглянулись и усмехнулись. Он будет просто счастлив.
Ep. 17. Дерзкая провинция (I)
Роскошный особнячок, где устроился наш братец, находился в центре столицы — не так, чтобы совсем рядом с императорской резиденций, но за четверть часа неспешной прогулки вполне можно добраться. Вот такой шикарный свадебный подарок молодым от расщедрившихся родителей. Отец Женькиной благоверной возглавлял один важный столичный департамент, куда на непыльную должность пристроил и нового родственника. Вообще, тесть его был человеком с мозгами и чутьем, прогрессивный, как про таких говорят — и, выбирая для любимой дочки супруга, смотрел не только на длину родословной, которой Павловские не могли похвастаться, но и на размер капитала, с чем у нас был полный порядок.
Дверь нам открыл лакей в ливрее на столичный манер и, узнав, что мы к брату, проводил нас в гостиную. По дому летали аппетитные ароматы, звенели тарелки и гремели стулья — похоже, в обеденной комнате как раз накрывали на стол.
“Мы как всегда вовремя,” — заявил Глеб, принюхиваясь.
— Евгений Николаевич, — позвал лакей, распахивая перед нами дверь в гостиную, — к вам родственники…
Надо было видеть Женькино счастливое выражение — его аж перекосило, как от подзатыльника.
— А вы что тут забыли? — любезно поприветствовал он.
Лакей тактично удалился, не желая мешать теплой семейной встрече.
— А ты что не знал, что мы в столице? — спросил Глеб.
Конечно, знал — и, судя по лицу, знал, что когда-нибудь настанет этот славный день, когда мы приедем его навестить. Но, как всегда, оказался морально не готов.
Вообще, к нам двоим Женя всю жизнь был не готов. И в детстве по-любому поводу бежал жаловаться на нас своему отцу. Ему даже навалять было неинтересно — не отбиваясь, он сразу начинал ныть, а затем снова бежал жаловаться.
— Мы тебе завезли привет от отца, — сказал я.
— Заодно и пообедать приехали, — добавил Глеб.
— Ну надо же предупреждать, — проворчал гостеприимный хозяин. — Я вообще-то теперь семейный человек. Ко мне теперь нельзя заявляться, когда вздумается. И вот сегодня это никак не удобно…
Какая слабая попытка нас выставить. Сразу видно — давно не тренировался.
— То есть ты отказываешь нам в обеде из-за жены? — уточнил я.
— Вы не понимаете, — Женька заговорил с нажимом, — у Алины сейчас подруга гостит, а она близкая подруга фрейлины третьей принцессы!