Читать книгу «"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19» онлайн.

— Генератор тоже нашел? — хмыкнул Подольских.

— Сначала розетку. Вы санкционировали?

— Я. — Губы Подольских вновь исказились в усмешке. — Иногда нужда заставляет идти против правил. Знал бы ты, сколько пришлось нарушить этих правил, законов, убеждений, и не для того чтобы лишний рубль в карман положить. Выжить хотелось, иметь семью, детей, любимую женщину. Чтобы как у людей. Я и Клару-то удочерил, поняв, наконец, что если что отобьюсь, дам отпор, защитить смогу, уберечь.

Второй ключ в связке отпер третью по счету дверь, и мы остановились на пороге временной темницы. Свет от лампы был не особо яркий, куда ему до электрической лампочки, но его хватило, чтобы осветить лица преступников.

Лицо старика стало мертвецки бледным.

— Кто это, Дмитрий?

— Не знаю, Семен Петрович. Сами разговаривать не хотят, а мер крутых к ним не применялось. Надеялся, что дождусь следующего перехода и передам вам в руки со всеми пояснениями.

Брюнетка подняла на нас взгляд и расхохоталась. Маленький злой человек зашипел почти по-змеиному и вжался в стену.

— Выясним, — хмыкнул Подольских и, забрав у меня лампу, шагнул в камеру.

Дар убеждения. Поистине дар, данный свыше крупицам, немногим из ныне живущих. Благословение это, редкая удача. Обладая даром убеждения, ты открываешь для себя многие двери, плотно запертые для других. Непроходимые дороги становятся гладкими, злейшие враги друзьями, мокрое сухим, горячее холодным. Правда, та опрометчивость, с которой раздается это чудо, заставляет усомниться в разумности дающего. Гитлер, Пиночет, Эскабар, вот лишь малая доля тех, кто награжден даром убеждения напрасно. Попав в руки людей с дурными намерениями, дар превращается в кистень. Вы хотите доброго примера? Пожалуйста, хотя бы Иисус.

Я стал невольным свидетелем чуда, увидел дар в действии. Слово за словом, звук за звуком — старик сидел на корточках возле прикованной к тяжелой станине брюнетки и говорил, обволакивая, погружая в мягкую дрему и ломая волю.

Звали девушку Надежда Синицына, и она была сестрой-близнецом Клары, лежащей сейчас в беспамятстве на втором этаже. В детский дом девочки попали после катастрофы, которая произошла с их родителями. Лихой водитель не справился с управлением и на полном ходу въехал в старенький «жигуленок», где находились мать и отец девочек. Смерть была мгновенная, никто не мучился, но после них осталось двое детей, опеку над которыми взяла на себя бабушка несчастных сирот. Следующая трагедия последовала через три года, когда пожилая женщина скончалась от инсульта, и девочки остались один на один с этим страшным, злым и порочным миром. Почему они не попали в один детский дом, выяснить не удалось, но волей судеб Клару поместили в детский дом в Петербурге, а сестру увезли в Новгород, где она жила и училась до восемнадцати лет. Нет, государство не бросило девушку, даже наоборот. Надя получила полагающуюся ей по закону отдельную квартирку, по сути, дыру в маневренном фонде, устроилась на работу по специальности, закройщиком, и так бы и жила в своих маленьких радостях и несчастьях, если бы в один прекрасный момент не натолкнулась на гламурную передачу на одном из музыкальных каналов. Суматошный виджей представлял десятку самых богатых невест России. Говорил о состоянии их родителей, об их увлечениях, показывал интервью и сообщал о фантастических слухах, которые, как правило, окружают звездные тусовки. Каково же было её удивление, когда на стареньком, видавшем виды телевизоре «Рубин», во всем блеске и великолепии предстала не кто иная, как давно потерянная и почти забытая сестра Клара. Да, это была Клара. Точная копия той, что сидела тогда в оторопи перед мерцающим кинескопом. Те же брови, те же глаза, те же нос и губы, вот только фамилия другая, Подольских.

Выключив телевизор, Надя прошла на свою маленькую обшарпанную кухню и, сев у окна, просидела так до позднего вечера. Когда на нее нашло это помутнение, она и сама толком не могла сказать. В мозгу копошилась только одна мысль. Несправедливо. Это несправедливо. Они ведь равны по рождению — Клара была старше своей сестры на три минуты и каким-то невероятным образом сорвала банк, мечту, иллюзорный мираж, который для одной — реальность, а для другой лишь картинка, промелькнувшая по умирающему кинескопу. Надежда Синицына потеряла покой. Она решила во что бы то ни стало найти сестру. Добраться до нее, сказать. Что вот только сказать? Что неправильно? Что это она должна быть на экранах телевизоров, блистать дорогими украшениями и ездить на автомобилях ценой в трехкомнатную квартиру в центре?

В конце концов, можно было попросить денег, у Клары их много. Слишком много для одной везучей сучки.

Сам я отчетливо понимал, что это было помутнение рассудка. Истерзанная скитаниями, травлей детей, как часто поступают с новенькими, потерей дорогих и близких ей людей, все это сыграло немалую роль в идее, которая зрела и культивировалась в больном мозгу Надежды. Найти, попросить, умолять, подменить, в конце концов.

— Чем я хуже её? — Надя крутанулась перед зеркалом, оправляя уже не слишком опрятный костюм. — Загар разве что не тот, но ничего, наверстаю. Неделя солярия вполне может поправить ситуацию, но сначала надо добраться до Питера, изучить все подходы, и только после этого нанести удар.

Это только первая идея сумасшедшего поистине безумна. Осмыслил её, оформил — и готово. Дальнейшие же действия весьма логичны, верны и не отдают ни каплей помешательства. Сухой расчет, выгода, планирование.

В отличие от Новгорода, жизнь в Питере, безусловно, была очень дорогой, да и скорняков в Петровом граде наверняка было предостаточно. Чтобы хоть какое-то время протянуть в северной столице, пришлось продать квартиру, чего в итоге хватило на два билета на поезд и почти три года съема однушки в спальном районе. Трех лет должно было хватить с лихвой, Надя хотела справиться гораздо быстрее. Блеск софитов, белый песок пляжей, ослепительные камни в кольцах и дорогие автомобили, пахнущие кожей и деревом. Вот что ей снилось в ту ночь, когда она ехала к своей цели в раскачивающемся на рельсах плацкартном вагоне. Где-то ныли дети, бренчала гитара и закусывали дешевую водку луком, но ни один из этих раздражающих факторов не мог выдернуть девушку из сладостной дремы. Конец этому жалкому существованию, сырости на потолке, хамству в маршрутках и дешевым туфлям, сбивающим ноги. Она ехала к своей мечте. Не Клара, а она, Надежда должна была заслужить эти деньги. Ведь она всегда была лучшей. Лучше училась, лучше пела и танцевала, больше всех любила маму, папу и бабушку. Она, только она достойна.

Что бы сказала сама Клара, увидев свою сестру? Скорее всего, обрадовалась, обняла и попыталась объяснить, почему не искала дорогую пропажу. О деньгах бы тоже вопрос не встал. Поделилась бы. Выпросила у старика Подольских миллион и отдала бы его, не задумываясь и не жалея.

Хотя, может, и сморщилась бы при виде простушки Нади, рассмеялась в лицо, вильнула подолом дорогого плаща и, вскочив в свой автомобиль, умчалась, оставляя за собой клубы пыли и дыма. Как сложились бы отношения сестер, если бы не внезапное помешательство Нади? Гадайте сами, мне недосуг.

Надежда шла по следу, ловя каждый вздох, каждое движение своей удачливой сестры, пока, наконец, та не исчезла с горизонта. Пропала, испарилась, руша в прах все чаяния и надежды. Слухи о её исчезновении ходили разные. Одни говорили, что девушка вышла замуж и уехала с супругом в Канаду. Другие утверждали, что Клара ударилась в религию и сейчас на полпути к Далай Ламе. Кто-то пускал слух о том, что юная Подольских попросту умерла от передозировки наркотиков, и приемный папаша скрывает факт кончины, чтобы избежать громкого скандала, но никто однозначно не мог сказать, куда же подевалась самая желанная невеста государства.

И тут случилось чудо, представители трех крупнейших иностранных корпораций предложили ей возможность не просто отомстить, а отомстить изысканно. За помощь в развале корпорации Подольских, устранении её с рынка, девушке пообещали миллиард долларов, фантастическую сумму для бедняжки. Да что уж греха таить, для любого фантастическую. Естественно, она согласилась.

С этой минуты началось повествование о том, как Надежда Синицына оказалась на далекой планете в чуждой и претящей ей обстановке, и не пропала, попав под шальную стрелу степняка, или угодив в тюрьму за незнание местных законов и обычаев. Очутившись в королевстве — один из негоциантских домов провез девушку контрабандой в грузе деревянных горбылей, — она вышла на своих благодетелей и под руководством извне организовала похищение своей сестры, которую не без удивления обнаружила в этом мире.

Наступление на империю старика было стремительным. Пользуясь сходством с наследницей, а также агентурными связями, Надежда могла проникнуть на любой официальный прием, что не посетила её сестра, и путем несложных манипуляций расстроить сделку или выгодный контракт. Пиком подрывной деятельности стало сонное зелье в вине негоцианта Андрея, которое она подсыпала ничего не подозревающему торговцу в час перед схваткой. Под действием зелья здоровый и вполне полноценный боец, скорее всего выигравший бы схватку, рухнул без чувств на глазах у всего двора и Его Королевского Величества и по старой доброй традиции взошел на плаху, где успешно расстался с жизнью через отсечение головы.

Впрочем, и этого было недостаточно, и, взяв помощника из доверенных, Надя выкрала Клару с одного из приемов и втихую положила в сумасшедший дом, дав взятку местному мэтру, руководящему заведением. Действия её были безупречны, но все-таки одну ошибку она совершила — встретила меня.

Насчет скромной персоны негоцианта Дмитрия были самые простые планы. Запутать, запудрить мозги, перетащить на свою сторону и сделать невольным агентом, прилежно докладывающим обстановку в стан врага. Так бы оно и было, если бы не моя природная подозрительность. Тщательно продуманная история наркозаговора дала трещину почти сразу, а затем пошла на убыль и сама легенда.

— Вот собственно и все. — Подольских печально улыбнулся и уставился на огонь, чуть поплотнее закутавшись в плед. — Грустно на самом деле.

— Грустно, — согласился я. — Что вы будете делать с этой парочкой?

— Их слово против слова почтенных негоциантов ничего в этом мире не значит, а в нашем так вообще поднимут на смех, — пожал острыми плечами старик. — Постараюсь вести дела осторожнее. Более тщательно выбирать работников, но от всего все равно не застрахуешься. Протянуть бы нам только, буквально несколько дней протянуть. Там разрешение короля и возможность ввоза глубоководного оборудования, в частности батискафа. Местоположение рухнувшей в океан «Новой Гвинеи» удалось вычислить до десятка метров, но стандартными средствами до нее не добраться. Слишком глубоко. Что касается пленников в подвале, то мужчину на дыбу, это не обсуждается. Надю же на Землю и в закрытую клинику. Карать сумасшедших я не намерен, подло это. Они же как дети неразумные, втемяшат себе в голову и думают, что правы. Не доказать. Кларе все постараюсь объяснить, ей уже лучше, и вышлю из этого мира к чертовой бабушке. Нам тут осталось присутствовать года два, не больше.

— Дальше мы уйдем?