Читать книгу «"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19» онлайн.

Краткое богослужение было отслужено перед самым выступлением, и теперь никакие мелкие дела не могли удержать бригаду на месте.

В окнах госпиталя виднелись провожающие товарищей раненые. Больше всего они переживали из-за своих ран сегодня, когда здоровые уходили в бой, а они не могли разделить их трудов. Рядом с ранеными виднелись головы сестричек. Другие медсестры вышли во двор, чтобы взглянуть на уходящих воинов. На кого-то, быть может, в последний раз. Солдатская судьба непостоянна и привередлива. Никто не в состоянии сказать, почему завтра ты будешь жив, а товарищ – нет. Или наоборот.

Остающаяся полурота была выстроена коротким ровным строем. Солдаты держали винтовки на караул, офицеры вскинули ладони к козырькам.

Не хватало незначительного штриха, и оркестр в голове колонны восполнил недостаток.

Дружно и бодро грянул Егерский марш. Тронувшиеся с места люди невольно подтянулись, остающиеся же пожалели, что не идут в ровных стройных рядах.

Четко печатая шаг, прошла пехота. Офицерская рота, за нею – солдатская. Следом за «царицей полей» тронулись оба эскадрона, старый сводный, больше чем в полсотни шашек, и только организованный – без малого в сорок.

Раден гарцевал на положенном месте во главе первого взвода. Никто не мог разглядеть, что глаза его полны грусти, да и кому какое дело до офицерских глаз?

Впрочем, было. Ольга не стала спускаться вниз, дабы не столкнуться еще раз с бароном, и теперь смотрела на уходящие эскадроны со второго этажа.

Это она думала, что на эскадроны. Реально ее взгляд неотрывно следил за ротмистром. Вот он вместе со всеми лихо вскочил на коня, вот сделал знак взводу. Дальше изменить что-либо стало невозможным.

Строй – та же клетка, из которой не вырваться, не покинуть даже на три слова. Те самые, что так и не были сказаны. Да и надо ли говорить? Взгляды порою намного красноречивее, хотя человек не всегда старается понять значение взгляда.

Или элементарно боится понять? Жизнь – странная штука. Ее не хочется менять, и хочется в то же время. Все устоялось, но ветер перемен уже бушует внутри, осталось сделать только шаг, но как это трудно!

Потом же остается корить себя за несделанный шаг, потому что ты остаешься, а эскадрон уже ушел, скрылся из поля зрения, следом прогрохотала артиллерия, дохнули дымом броневики, и лишь Егерский марш все еще играет вдали…

Судорожное всхлипывание за спиной привело Ольгу в чувство, заставило обернуться.

Глаза лежащего Мезерницкого были полны слез.

– Что с вами, больной? Вам плохо?

Молоденький корнет всхлипнул еще раз.

– Понимаете, сестричка, они ушли, а я здесь… Лежу и ничем не могу помочь…

Говорил Мезерницкий с трудом, силы все еще не вернулись к нему. В противном же случае обязательно попробовал подняться, хоть проводить однополчан, раз не судьба разделить с ними остальное.

– Ваше дело – выздоравливать. Вы свое уже сделали. И не переживайте. На ваш век боев хватит, – с привычной ласковостью отозвалась Ольга.

Сама же подумала: лучше бы не хватило. Вот если бы удалось победить врагов как можно скорее, раз и навсегда! Жизнь должна быть спокойной и мирной, словно в недавние годы. А бой – это не одни подвиги. В первую очередь это кровь.

– Как я их расшевелил! И не говорите мне теперь о какой-то там банде!

Всесвятский лучился самодовольством. Казалось, исчезни с небес солнце, никто и не заметит, ибо землю будет освещать сияющее лицо первого гражданина.

– Это ваша лучшая речь! – с чувством воскликнул Мендельман, гражданин по финансам.

– Одна из лучших, – поправил его Всесвятский.

Иначе получалось, что до этой речи у первого гражданина не было заслуг перед демократией. Этакое невольное умаление заслуг человека, всегда боровшегося за всеобщее процветание и счастье.

– Одна из лучших, – понял свою ошибку Мендельман.

– Пожалуй, господа, мы вполне могли бы обойтись без услуг нашего сурового полковника. Как вы думаете? Признаться, у меня вызывает опасения этот обнаглевший солдафон. Он даже не пытается скрыть свою, не побоюсь этого слова, реакционность. Наверняка только и думает, как бы ликвидировать нашу республику. Да, да! Знаю я эту породу! Одна, с позволения сказать, мечта, да и та – повернуть все по-старому в масштабе всей России! – После недавнего успеха проблемы с многочисленными бандами стали казаться Всесвятскому ерундой.

Банды что? Их даже запасные разобьют. Вот Аргамаков – дело другое, гораздо более опасное для свободы, чем сотни банд вместе взятых. Не зря при царе дослужился до полковника. Теперь, небось, мечтает возродить империю и получить генерала от вернувшегося на престол императора.

– Я думаю, что Аргамаков нам пока необходим, – осторожно не согласился с правителем Мендельман.

В отличие от окрыленного успехом Всесвятского, финансист еще не забыл пережитого недавно ужаса. Да и доходили до него через доброхотов чаяния некоторых сограждан, которые можно было свести к четырем словам: «Все взять и поделить».