— Отчего я не выбросил флаг… Знал же… Знал! Тварь! Собака!!! — его скрюченные пальцы рвали собственное лицо.
Король Унбог так высунулся за ограждение, что слугам пришлось уцепиться за фалды его камзола.
— Принесите сосуды! — орал его величество. — Ни одна капля его крови не должна пропасть! Соберите все! Его кровь будет храниться в сокровищнице вместе с алмазами! Она принадлежит Овергору!
Три человека на крепостной стене не могли вымолвить и слова. Дертин, Сирсонур и Кармарлок. Поодаль, уткнувшись лицом в полу своей мантии полулежал визир Накнийр. Его плечи сотрясались в конвульсиях. Доселе никто не видел этого человека в проявлении эмоций.
Внезапно Сирсонур вышел из ступора. Он схватил за руку Дертина и горячо зашептал начальнику стражи:
— Беги к дому Риордана! Стремглав! Найди лекарей. Пусть опоят Ноа успокоительными. Так, чтобы мир поплыл в дымке. Нам придется сказать ей, что она потеряла мужа. Мы лишились Риордана. Но мы не лишимся его ребенка!!! Беги, Дертин! Торопись, пока городская молва не обогнала тебя!
На Парапет высыпали герольды. Служители волокли носилки, а кто-то уже прибежал с кувшином, чтобы выслужиться перед королем и теперь не знал, как ему подступиться к умирающему Мастеру войны.
Айнор сидел, опершись на здоровое колено. Второе было разворочено. Его губы шевелились. Братоубийца либо произносил молитву, либо говори сам с собой, чтобы придумать себе оправдание.
Полог штабного шатра крайонцев был отогнут в сторону. Через широкую щель два человека напряженно следили за поединком. Когда Риордан упал, один из зрителей от избытка чувств хлопнул в ладоши.
— Готов! — радостно воскликнул он и повернулся к своему спутнику. — Малыш как по нотам сыграл свою увертюру. А сегодня вечером я буду пить за здоровье дирижера этого концерта. Вы превосходно все предугадали, Мастер Бишоп.
— Вы преувеличиваете мои заслуги, ваше святейшество! — не скрывая довольной улыбки ответил Бишоп. — Было абсолютно понятно, зачем Риордан выходит на поединок.
— Но вы безупречно поставили Айнору план на бой, — заметил Иерарх Крайоны.
— Они с семи до десяти утра отрабатывали контр-прием с Фрегонуром. Было ясно, как день, что Риордан попытается пробить колено брату, что сохранить тому жизнь. Остальные варианты мы отбросили. Айнор должен был ответить полу-мельницей и ударить Риордана в основание шеи. Но коленом пришлось пожертвовать. И дальнейшей карьерой тоже.
— Ничего, — ухмыльнулся Иерарх. — Пятьдесят тысяч золотых — достойная компенсация за ущерб. Теперь их семья станет одной из самых состоятельных в Крайоне. Я ничего не путаю? Столько ему было обещано в итоге?
— Да. Паршивец выторговал дополнительные двадцать тысяч. Все-таки он согласился убить живую легенду.
Иерарх задумчиво покивал головой.
— Мда. И собственного брата к тому же. Пятьдесят тысяч. Сумма колоссальная. Нашим союзникам придется раскошелиться. Но по мне все же слишком малая, чтобы пролить родную кровь. Отмените чествования Айнора. Неизвестно еще, какая будет на это реакция народа. Все-таки у этой истории, пусть даже победной для нас, есть совершенно определенный тухлый запашок.
— Трупный запашок, — подсказал Бишоп, но видя, что Иерарх даже не думает улыбаться, мгновенно посерьезнел и ответил. — Будет исполнено, ваше святейшество.
У основания зрительской трибуны один человек пытался прорваться на Парапет сквозь кордон стражи. У него были белые, как иней волосы, меж которых уместилась ярко-малиновая лысина. Это выглядело сверху, как мухомор, застрявший в снежном сугробе.
Человек рвался, стража его не пропускала.
— Твари бесстыжие! — орал человечек. — Не сметь! Немедленно уберите алебарды! Я должен! Пропустите меня к нему!
Прошло не меньше двух часов, когда на Парапет вышла вторая пара бойцов. Бушевало Ярмарочное поле, страже пришлось войти внутрь расположения палаток. Впервые за десятилетия войн случились столкновения. Извозчики бесплатно отвозили в госпитали пострадавших. Никто не испытывал ни к кому ненависти. Просто слишком велика была сила потрясения. Она требовала разрядки. Для разрядки иногда годился череп соседа по зрительской трибуне.
В который раз на середине Парапета встретились два поединщика. У Фрегонура была перевязана кисть левой руки. Тамур стоял перед ним, рукавом вытирая слезы, что ручьем бежали по его круглому лицу.
— Тебе не стоило выходить, — надменно бросил крайонец. — Вашему Скиндару лучше сразу выкинуть синий флаг.
— Это почему? — не переставая рыдать спросил Тамур.
— Да посмотри на себя! Ну, какой ты сейчас боец! Твоя рука дрожит. Она просто ходит ходуном. Хочешь, я легонько ткну тебя в ключицу, и мы сразимся в финале с вашим Альтараном?
Тамур наконец отер слезы и удивленно взглянул на своего противника.
— Да, моя рука дрожит. В этом ты прав. Но ты не не понял, отчего она дрожит. Салют!
Это был самый короткий поединок в кампании. Бойцы встали в позицию. Вернее, встал один крайонец, а Тамур водил шпагой по камням Парапета, словно находился в бреду и рисовал там одному ему известный узор. Фрегонур развел руками, показывая всем, что его соперник не в форме. Внезапно шпага овергорца взлетела вверх и вонзилась Фрегонуру между ребрами в области сердца. Поединщик Братства умер даже не осознав, что проиграл.
— Будь готов защищать себя каждую минуту с начала боя, — не сказал, а выплюнул Тамур трупу соперника. — Мы тоже можем быть коварными. Это Крайоне за Риордана! Вот вам, гады!