— Я еду в Глейпин.
— К Валлею?
— К Валлею, — подтвердил Риордан.
От холодной ненависти, что прозвучала в его голосе, могли запросто заиндеветь окна. Сирсонур вздохнул.
— Значит, сегодня Овергор лишится первого министра. За месяц до войны. Не то, чтобы я пытался тебя отговорить… Но ты точно все решил?
— А как ты сам думаешь?
Сирсонур поднял вверх обе ладони.
— Ладно-ладно, я все понимаю. Прошу об одном. Дай мне час. Я лечу во дворец и предупрежу Дертина, чтобы он снял стражу у кабинета визира. И убрал караулы еще в нескольких коридорах.
Риордан нервно рассмеялся.
— Что это нам дает? Все равно будет полно свидетелей.
— Хотя бы что-то. Даст твоему защитнику лишнюю возможность. После того, как все случится, мы соберем Военный совет и будем говорить с Унбогом, чтобы следствие и суд отложили до окончания кампании. Уверен, что король согласится. Все-таки сам заинтересован. Но, как ты понимаешь, суд все равно состоится.
— Мне плевать.
— Это ясно. Мда… Вопиющий случай. По-моему такого еще не случалось в мировой истории. Мастер войны прикончил первого министра. Голова кругом идет. Честно.
— Зато я, наоборот, спокоен и собран. Ладно, сижу здесь ровно час, а потому еду. Сам выпроводи нотариуса и остальных. Не хочу никого видеть.
— Я думаю, что важнее ИМ сейчас тебя не видеть. И вообще никому. Посмотрел бы ты на себя со стороны. Так, наверное, выглядит сама судьба. Надень широкополую шляпу.
Риордан до секунды выждал обещанный Сирсонуру час. Вслушался в себя. Не изменилось ли ничего внутри за эти бесконечные шестьдесят минут? Никаких перемен. Валлей должен сегодня умереть. Он подумал, что визир заслуживает пытки, но ему повезло, что его мститель — поединщик. Риордан привык убивать чисто. Вид крови не доставлял ему удовольствия.
Его каблуки одиноким эхом звучали в пустынных коридорах королевского дворца. Сирсонур сдержал слово — они с Дертином сняли охрану визира. Интересно, как тщедушному начальнику тайной полиции удалось сдержать здоровяка? Дертин, как только узнал обо всем, наверняка рвался прикончить визира лично. Скорее всего его остановило то, что в таком деле не стоило переходить дорогу другу. Риордан заслуживает того, чтобы самому свести счеты со своим врагом.
Он зашел в кабинет визира без стука. Визир что-то быстро писал, держа одной рукой перед собой какую-то ведомость.
Риордан не стал утруждать себя приветствием. Вместо этого, он деловито оглянулся по сторонам, после чего взял один из стульев, стоявших у стены, и заклинил его ножкой входную дверь так, что теперь ее не могли распахнуть снаружи.
Граф Валлей не был тугодумом. Он понял все сразу. Его тонкое умное лицо исказилось, рука сначала закрыла рот, а потом взметнулась вверх.
— Охрана! — завопил первый министр.
При этом он махал рукой, словно пытался обратить на себя внимание стражников, что должны были находиться в коридоре. Ни в крике, ни в панических взмахах не было ни малейшего смысла.
Когда Риордан убедился, что ножка стула плотно вошла под дверные ручки, он повернулся и не спеша направился к визиру. Его шпага ласточкой вылетела из ножен.
Граф Валлей сорвался со своего места. Его высокая фигура заметалась по кабинету и, не найдя лучшего укрытия, спряталась от Риордана за высокой спинкой кресла.
При этом первый министр продолжал истошно призывать охрану.
— Прекрати орать, — оборвал его Риордан. — В коридоре никого нет. Никто не придет к тебе на помощь. Более того, ты сокращаешь время своей жизни. Если мне прискучат твои вопли, клянусь, я прикончу тебя без разговоров. А мне вообще-то хотелось немного побеседовать.
Риордан плюхнулся в гостевое кресло. Обнаженную шпагу он положил себе на колени.
— Вижу, что ты все уже понял. И понял правильно. Мы оба знаем, чем закончится наша встреча.
У визира отнялся язык. Он несколько секунд не мог ничего произнести, только отчаянно сглатывал густую слюну пересохшим ртом. Его лицо пошло пятнами. Дрожащие пальцы пустились в пляс по спинке кресла, за которым он пытался укрыться от смерти, которая сейчас сидела от него через стол. Наконец, граф Валлей смог проблеять:
— Риордан, я готов все объяснить…