Дертин распечатал еще одну бутылку и достал из торбы ломоть ветчины размером с пол локтя и краюху белого хлеба.
— Что-то я проголодался, — сообщил он Риордану. — Облысевшие демоны! Клянусь, когда вы разделаетесь с Братством Крайоны, буду трахать свою жену до тех пор, пока не зачну еще одного сына!
— Только не давай ему мое имя.
— Почему?
— Королю уже поступали жалобы, что в классах на десять мальчиков приходится пять Риорданов. Не усугубляй проблему.
На следующее утро Мастер войны проснулся рано, как обычно, но с ноющей с похмелья головой. Словно раскаленный гвоздь вбили ему в темечко. Проклятое северное вино! Пьется, как божественный нектар, но поутру за уточненный вкус приходится расплачиваться часами недомогания.
Риордан попытался вспомнить, как он добрался до дома. Он приехал в сумерках. Демон — верный конь и сам доставил своего наездника, куда надо. Лагн забрал повод, и еще бедолаге-конюху пришлось битый час выслушивать пьяные сентенции хозяина о том, какой замечательный у него Демон и как нужно за ним ухаживать. Риордан в смущении покачал головой. Но потом он припомнил отъезд Дертина из Парка монументов и не смог удержаться от смеха. Здоровяк несколько раз пытался взобраться на своего Ветерка, но каждый раз грохался наземь и в конце концов выбил правое плечо. В результате пришлось оставить его у будки кладбищенского сторожа, а Риордан по возвращению в Овергор отправил за другом извозчика.
После утреннего туалета, он облачился в очередную белую рубашку свободного кроя, расчесал волосы и бросил взгляд в зеркало. Обычно бледная физиономия сегодня у него была цвета вареной моркови. Синяя спиральная татуировка на правой щеке тоже смотрелась ярче обычного. Риордан вздохнул. Поднял руку, растопырил пальцы и держал ладонь в напряжении, пока пальцы не начали подрагивать.
— Идиот! — рявкнул он на себя. — Мало наших вино свело в могилу еще до Парапета? И убийство Веллерана тебе не оправдание!
Впрочем, он уже более пяти лет сам не выходил на ристалище. За Овергор теперь сражались другие поединщики, а он, как и положено Мастеру войны, занимался подготовкой десятки, тактикой и стратегией. Но Риордан иногда раздумывал, а не довести ли счет личных победных кампаний до десяти? И тут же гнал от себя эту мысль. Мальчишество. Он уже всем все доказал. Да, в народе до сих пор превозносили его фехтовальное мастерство.
— Наш Бесноватый и теперь стоит любых троих на выбор!
Так говорили люди. Но сам Риордан осознавал, что это уже давно не так. Опыт — да, при нем. Мастерство — вне всякого сомнения. Но реакция тридцатипятилетнего мужчины в любом случае уже не такая, как у юноши. А на Парапете Доблести все решают даже не мгновения, а доли мгновений.
Риордан спустился вниз. Под насмешливым взглядом Фоша отказался от завтрака, зато залпом выдул сразу два стакана брусничного морса.
— Я в Академию, — бросил он через плечо.
— Еду погреть к вашему возвращению, господин?
Риордан с усилием сглотнул и отрицательно мотнул головой.
В Академии на тренировочном плацу разминалась первая десятка, а в стороне Тамур, как обычно, гонял новобранцев. Площадка, которую вчера удобрила кровь Веллерана, была засыпана новым слоем песка.
— Тамур! — крикнул Риордан своему лучшему ученику. — Передай кому-нибудь курсантов. Ты мне нужен.
Через десяток мгновений Тамур застыл рядом с вопросительным выражением на своем детском лице.
— Пойдем поработаем.
— С радостью, Мастер!
За ними увязались несколько поединщиков основного состава. Не каждый день Мастер войны проводил учебный бой с одним из них.
Они обогнули главное здание Академии и вышли на резервную тренировочную площадку. Оружейники уже волокли туда «борону» со шпагами для учебных боев. Идеальный баланс, тщательно подобранный вес и не заточенные клинки.
— Нет, — остановил их Риордан. — Нам нужно настоящее оружие.
Через несколько минут он и Тамур уже стояли на песке тренировочной площадки с боевыми рапирами в руках.
— Сними пробку, — приказал Риордан.
Пробку насаживали на острие шпаги, чтобы избежать случайных травм. Физиономия Тамура приобрела озадаченное выражение.
— А вы, Мастер?
— Я тоже сниму.
Поединщики, что наблюдали за ними перекидывались удивленными взглядами. Никто не мог взять в толк, что происходит.