Вот дела. Бифокальные. Я пробую незнакомое слово на вкус. Прозрел. В голове смешение новых образов и полный сумбур. Штабс– капитан! Теперь ты – мой друг на всю жизнь!
До вечера он что–то шил, порол, паял молниями, распространяя вокруг омерзительный смрад. Потом Горгот водрузил свое оптическое творение на мой нос.
– Чувствуешь тепло? Хорошо. Активируются сами, когда надеваешь. Перед сном снимай, иначе можно стать идиотом. Понял?
В первые минуты я так вертел шеей, что едва напрочь не открутил ее от туловища. Все хотелось рассмотреть. В первую очередь людей. Вот он – Махор, широкоплечий и длиннорукий. Лицо открытое, всегда готовое улыбнуться. Нос был когда–то сломан, но это героя не портило. На нем сиял мифриловыми вставками короткий пластинчатый доспех, из–за спины выглядывал колчан со стрелами, шотландский палаш висел на левом бедре. Франк – низенький плюгавый мужичонка, с морщинистым лицом землистого цвета и ищущими руками. Весь какой–то пожульканый, нескладный. И только глаза – голубые и прозрачные до стеклянности, торчат сквозь изъеденное жидкой бороденкой худое лицо. На широком поясе – охотничий кинжал, который ученому явно мешает. То ли дело – мой благодетель, бравый штабс–капитан Горгот. Коренастый орк в мифриловом панцире. Небывалое сочетание. Кривые клыки нависли над оттопыренной рыбьей губой. Вывернутые ноздри, широкие мясистые губы, балконы надбровных дуг. Скулы, словно шлюзы, готовые сомкнуться и отхватить нос начисто. Над плечом торчит рукоять меча. Как я и определил раньше – тяжелой махайры. Я могу рассмотреть их оружие. Поверить боюсь! Мне, слепому каптенармусу фактории, наконец–то посчастливилось видеть глазами то, к чему обычно прикасался наощупь. Книги! Теперь я сам буду читать книги! Любые, до каких смогу добраться. Сердце замирало от восторга и просилось наружу.
– Эй, зеленый, как тебя там, – брезгливо рявкнул Франк. – Хватить стоять столбом. Прозрел – и хорошо. Иди, показывай мне вашего лопоухого. Я буду тыкать в узлы на чертеже, а ты устроишь мне экскурсию по ковчегу.
Несколько раз кивнул в знак полного понимания и спешно потрусил к ворчливому механику.
Люк Железного Зайца был открыт наполовину. Вторая створка осталась запечатанной. По инструкции Таргона ее следовало отпирать только в случае погрузки или разгрузки припасов. Франк показал мне на рисованной гномами схеме гнездо для движущего артефакта. Я поковылял на нижний уровень. Вся теплая компания поспешила за мной.
Входной шлюз Зайца вел на небольшую площадку, от которой во чрево железного грызуна ввинчивалось две лестницы – в машинный отсек и на главную палубу. Махор и Горгот сразу поднялись наверх, а Франк тут же нырнул туда, где пахло смазкой. Маэстро впился взглядом в чертеж.
– Так–так. Я вижу рулевые рычаги. Вот они, – механик хлопнул ладонью по захватной части одного из концов рулежной перекладины. – А это что?
Я вежливо ткнул зеленым пальцем в папирус.
– Ага! Риверс. Понятно. Где привод подвески передней колесной пары?
Мне пришлось протиснуться мимо Франка и, согнувшись вдвое, поползти к левой лапе. Сзади одышливо кряхтел маэстро. Я добрался до места, откинул противопыльный кожух и продемонстрировал механизм. Франк всюду сунул свой похожий на виноградный лист, нос.
– Что у нас здесь? Угу. Вижу штанги, рессорную пачку. Листовые. Мощны. А где гнезда для Амулетов Жесткости? Там? Все, нашел. А это у нас, стало быть, вилки штанг и шкворень. Думаешь, выдержит восемьсот километров по сильно пересеченной местности?
Я энергично кивнул. Конструкция выполнена с колоссальным запасом прочности. Франк задумчиво посопел, еще раз заглянул в чертеж.
– Общий вес – без малого полсотни тонн. Артефакты дадут дополнительную остойчивость и частично снимут нагрузку с рессор… Хорошо! Веди меня к энергетической установке.
Гнездо под будущее сердце у нас располагалось прямо под головой–рубкой. Пока в нем пусто – это и есть работа Франка. Заставить нашего зайчика прыгать по полям и лужайкам. Болванки для магического мотора лежали рядом, на сером куске полотна. Все запчасти – строго по чертежам из библиотечного тайника. Синяя слеза Подземелья величиной с хороший кирпич (эти алмазы добывают только в нашем мире, и они жутко ценятся по всему Овиуму); Медный Компас Мореплавателя (выменян у магов Сияния на пять фунтов зеркального порошка, который мы, в свою очередь, успешно сторговали за целый галлон пантокрина, добытый у нейтральных трапперов); Серебряный Котел для изысканного гречневого пилава (куплен по сумасшедшей цене у ногайского клана); и, наконец, семь пластин черного мифрила (элегантно отобраны в честном разбойничьем рейде близ русла Джорнея). Жертвы – вольные привидения. Сами не можем понять, где они его нарыли.
Эти никак не связанные меж собой предметы вместе являлись могучим талисманом под мудреным названием «Вертится без устали». В трех шагах от разложенных на покрывале запчастей стоял ничем не примечательный деревянный ящик. Его содержимое – пара магических звездочек Иерарха, которые передавали крутящий момент от двигателя на распределяющий вал. Они были найдены в схроне вместе с чертежом. Это комплект на одну машину. Механикам предстоит оживить обе.
Ученый еще долго смотрел на план, артефакты и философски мычал. Он, наверное, так предавался не доступным для обычных смертных размышлениям. Потом зеленая рука служки сунула мне из–за спины глиняную бутыль «Особого рогатого». Франк смочил горло доброй половиной содержимого и разразился монологом:
– Вопрос мне ясен. Задача ерундовая, как раз для лучшего механика Мидгарда. Если повезет, конечно. У Зайчихи такой же принцип хода? Да? Вот попадалово... Я хотел сказать, что тем лучше. А за сим посторонитесь, мне необходимо пройти в сортир. Бутылку я тоже возьму.
Троглодит по моему приказу отправился с Франком в качестве сопровождающего. Пока я ожидал возвращения Доктора, из брюха Зайца выбрались Махор с Горготом. Они появились, обогащенные впечатлениями осмотра верхних палуб и рубки.
– Обстановка выполнена со вкусом к роскошной жизни, – резюмировал штабс–капитан. – А насчет прочности я имею сомнения.
– Тут сделана ставка на страх и панику, – предположил Махор. – Если эта штуковина шевельнется, половина Овиума обделается от ужаса.
– Обзорная рубка – это хорошо, – провозгласил подошедший Франк. – Надеюсь, там предусмотрены ремни для пилотов. Будет изрядно потряхивать при движении. Понадобится стойкий вестибулярный аппарат и выносливое пищеварение. Прозит, господа. Предлагаю, немедленно окунуться в работу. Буль–буль–буль, – последние слова издал не он, а глиняная бутыль, опрокинутая в горло.
– Поддерживаю предложение. Маэстро, не будьте жмотом–с, – вклеил Горгот и протянул увитую венами мускулистую орочью лапу.
Махор приложил ко лбу козырек ладони:
– А все –таки – почему он заяц? Что скажешь, Гонзо?
Откуда я знаю? Может, Иарарх зайцев любил. Что касается троглодитов, то у нас трепетное отношение вызывают лишь те зверьки, которых можно употребить внутрь и без лишних хлопот. А за зайцем не угонишься. Словом, извини, Махор, я не в курсе, да и своих забот полная пасть.
А доктор Франк вдруг заорал над самым ухом:
– Гонзо! Ну, что ты застыл, бездельник? Немедленно доставь мне всю бригаду гномов, что занималась ковкой и подгонкой частей! Пусть разъяснят стыки трансмиссии.
Пришлось опрометью нестись вниз, в казармы Еола. Съехав по желобу до Гуенарганта, я отправил в казематы нарочного, а сам без сил плюхнулся на булыжник близ озерного берега. Даже заглядывать в его ледяную глубину мне сейчас не хотелось. Этот магистр меня загоняет до смерти, я понимал это отчетливо.