Читать книгу «"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19» онлайн.

– Все верно. Подземелье – мир воинов, а не зодчих. Нам повезло, мы сумели… завербовать… группу гномов, – владыка запнулся на слове «завербовать». – Жители Оплота славятся талантами своих мастеровых. Они руководили плавкой металла и сборкой деталей ковчега, или как мы его стали называть – Зайца. Ремесленники смогли сочленить узлы, строго по чертежам они разместили гнезда магических усилителей и артефактов. Теперь дело за вами, уважаемый мастер. Железного монстра нужно привести в движение. Зачем нам этот стальной механизм, думаю, вопросов не возникает. Мы без проблем продавим блокаду, сил хватит, но не сможем оторваться от преследования. И нас перещелкают на переходах, как перепелов. Нужно укрытие, способное защитить ядро экспедиции и главное – наследника трона, – хозяин фактории отмахнулся от протестующего жеста Дилморона. – Вот основное предназначение Зайца.

Не имея возможности сдержать эмоции, Горгот вскочил со стула:

– Простите–с, что перебиваю вас, сударь, но я должен немедленно убедиться в правильности своего понимания сего замысла. Итак–с, вы планируете прорваться сквозь ряды осаждающих на стальном лопоухом ковчеге, который мы с Франком поставим на колеса. С силами неприятеля на плечах вы намереваетесь проследовать более четырехсот километров по поверхности сферы, форсировать крупную водную преграду на своем пути и дальше прогуляться через вражеские блокпосты мимо Сумеречной Ветви Некрополиса до серпантина Подземелья, после чего воссоединиться с соотечественниками. Так все задумано, милостивый государь? Извините, но это право какая–то… не знаю … сказка! Совершеннейшее безумие без малейших шансов на успех!

– Да, приятель, зверушка ваша смотрится грозно, но одно дело сразиться на ней в открытом бою и совсем другое трястись внутри, вместо ливера, по холмам и буеракам, – расхохотался Махор. – Какие вы романтики, однако!

Таргон стал совсем черным от гнева. Дилморон поднялся со своего места, подошел к кузену и легонько положил ему руку на плечо. И длань принца будто втянула в себя смоляные сгустки ярости хозяина фактории.

– Вы правы, Махор, в этом деле нам не обойтись без военной хитрости. Будет два ковчега, два Железных зайца. Первый уведет за собой врагов, отвлечет их основные силы и продержится какое– то время. Второй, истинный, выйдет на сутки позже. Окольными дорогами он направится к корням Иггдрасиля. Я вижу, что вы внимательно ознакомились с географией Овиума, уважаемый Горгот. Нас с центральным Стволом и впрямь разделяет полноводная река. Иерарх дал ей свое имя. И ничему больше в Овиуме. Но даже у полноводного Джорнея есть броды во всю его ширину. Мы найдем их и, не замочив ног, пересечем величайшую водную артерию локации.

– А как быть с самим Иггдрасилем? Подземелье – вторая планета снизу. Ближе ее к корням Древа находится Некрополис. Вам придется прорываться через его пограничные заставы, – не унимался знаток овиумской географии.

– Холодный герцог Вокиал – человек принципов. Как и все некроманты. Он пропустит нас вверх по Стволу и не станет чинить препятствий. Навстречу Зайцу будет выслан гвардейский корпус «Золотой Минотавр», состоящий из одних рыцарей и их слуг. Они сметут грифонов Желтка и горгулий Сияния. Встретят нас и сопроводят к Скалистому серпантину – Ветви Подземелья.

– И у вас достанет командиров, чтобы реализовать этот смелый план? – уточнил штабс–капитан.

Я готов был поклясться, что на его уродливом орочьем лице сейчас играла неуместная лукавая улыбка.

Владетельный лорд Таргон гордо выпрямился:

– Я сам возглавлю передовой отряд.

– А что с движителями? – вновь проснулся Франк. – Чертеж был подробный, иначе бы вы не преуспели. Наверняка там присутствовал силовой агрегат. Как получилось, что он не работает? Впрочем, я все пойму, когда сам ознакомлюсь с бумагами Иерарха.

– К сожалению, этого не получится. В наших силах предоставить вам только копии чертежа, – вздохнул Дилморон.

– Не доверяете, – усмехнулся Махор.

– Мы сейчас не можем позволить себе такой роскоши, как недоверие. Чертеж самоуничтожился, едва только мы заложили второй ковчег.

Над Залом Чаши повисло молчание, которое спустя несколько тягостных секунд нарушил голос магистра механики:

– Все ясно. Какое досадное легкомыслие! – неприязненно проскрипел доктор Франк. – Это был не чертеж, а свитковый магический рецепт. Вы нарушили технологию – он аннигилировался. Теперь у вас на руках большое количество металлолома. Один плюс один в волшебстве дает что угодно, только не два. Особо одаренные колдуны даже ухитряются себя на ноль помножить. Теперь понятно, почему вы темнили насчет задачи. Какой идиот возьмется за такое?

– Вы готовы отказаться, даже не взглянув на объект? – пророкотал Таргон.

– А кто–нибудь в этой комнате хотя бы представляет природу волшебных свитков? – желчно переспросил Франк. – Это эпические заклинания вне Школ магии, вне ее классов. Тем более что за ним стоит не обычный чародей, а сам Иерарх локации. Бесполезно! Разве что…, – ученый всем телом повернулся к ассистенту.

Штабс – капитан Горгот, похоже, с полувзгляда внял мысли патрона и сдержанно кивнул:

– Давайте попробуем.

– Что? Что это значит? – в голосе Дилморона вспыхнула надежда.

Ему ответил столетний орк, мастер наделять мертвые предметы частичкой жизни:

– Мы не можем использовать рецепт Джорнея. Но мы можем применить собственные знания и умения.

Сорвиголова – Махор потер руки в радостном предвкушении:

– Выше нос, бродяги. Не скучать и больше жизни. Мои башковитые приятели придумают, как завести ваши громадины. А теперь поднимем бокалы за здоровье наследника королевского рода. И дай Бог ему скушать ту индейку, что будет копаться на могилах завистников Подземелья!

По мне – так слегка мрачновато, но баркидец сумел развеять пелену скепсиса. Все заулыбались и потянулись друг к другу кубками.

Книги – моя страсть. Я заболел ими еще на Иггдрасиле. Помню как меня, совсем зеленого, еще с молочными костяными спицами, оторвали от родного табора и отдали в дворцовую свиту. Сначала я прислуживал в оружейной – чистил снаряжение, проверял заточку клинков, доглядывал за магическими болванками. Потом освободилось место в ремонтной мастерской. Мой троюродный дядя что – то напутал с усилителями, в результате чего щит Лорда Клегана начал не притягивать стрелы, а наоборот – отталкивать их. Благородный минотавр после соревнования лучников самую малость стал походить на полинявшего дикобраза, и я получил место родственника. Сразу, после короткой тризны по случаю его кончины. В соседнем цехе, где тачали для повелителей охотничьи сапоги, трудилась целая артель полуросликов. За что их захомутали в рабство мне было не ведомо, но грамотеев среди этого добродушного народца – каждый второй. Кроме обуви, веселые бородачи варили пиво, да целый коридор засеяли табачной травой. Я сумел раздобыть для ихнего бригадира зелье плодородия, а тот, в благодарность изготовил мне первый азбучный трафарет. Так началось мое погружение в мир бумажной мудрости. Я, как последний выжига, торговался с гремлинами из библиотеки за каждую рукопись. Потом доплачивал за обмены, соскребая вместе те денежные крохи, что мне тогда перепадали. Как– то на меня, сгибающегося под тяжестью нескольких фолиантов, наткнулся в коридоре оружейной юный принц. О Дилмороне в то время ходили нелестные слухи – ветрен, охоч до красоток, оранжерею предпочитает стрельбищу, общество алхимиков – дружеской пирушке. После того, как наследник престола вдосталь нахохотался над моей нелепой фигурой, он расспросил меня немного, а я отвечал ему знаками. Закончилось тем, что молодой повеса забрал смешного троглодита с собой. С тех пор я служу принцу. Сначала на Древе, потом тут – в Паялпане. Был и ключником, и грумом и даже личным камердинером. Но слепота всегда помеха для лакея, поэтому меня через некоторое время сослали обратно на склад. Это произошло уже в кратере. Потом случился налет эльфов, многих побили, вот тогда–то Дилморон и вспомнил, что у него в свите есть грамотный зеленокожий. Меня повысили. Одолжил мне владыка, нечего сказать. Раньше все подтрунивали над маленьким Гонзо, а теперь – ненавидят. Если бы я мог объяснить остальным, что быть рядом с людьми – вовсе не привилегия, а страшная опасность. Герои обожают подвиги и свершения. Они любят похваляться смелостью перед дамами и друг перед другом. Как правило, в этом момент кто–то из маленького народа гибнет от их мечей. Чаще просто так, но иногда они оправдывают себя какими – то мудреными словами об оскорблении или поруганной чести. Бредни. Да кто, скажите мне на милость, станет с ними связываться по собственной воле? Дикий зверь или нелюдь убивает только по трем причинам: из–за еды, из–за самки, из–за опасности. И только люди убивают походя, по своей жестокой человеческой природе. В Овиуме нет существа, которое не страшилось бы ужасных двуногих. Думаю, что и в далекой Реальности, тоже никто не рискует заступать им дорогу. Если там, конечно, кто–то вообще остался, кроме человеков, иначе зачем они сюда повадились? Наверняка по зову своей ненасытной жажды крови.

Все мысли я черпаю из книг. Иногда постигаю их сам, с помощью трафаретов, но в основном пользуюсь услугами гнома – чтеца. Рукописи мудрецов – мои собеседники, подсказчики и ответчики. Срок моей жизни можно измерять прослушанными и прочтенными книгами. Сколько времени минуло с тех пор, когда я начал читать? Пять циклов на Древе, да без малого год тут, в Паялпане. До многого я дошел своим умом, но кое–что до сих пор скрыто от меня в тумане неведения. Например, слово «патриотизм», часто слышимое мной от Таргона. Вот жаль, нельзя остановить Владетельного минотавра и по–хорошему расспросить его: что это за понятие такое таинственное? «Патриотизм». Получается, что так называется любовь к Родине. А Родина – это место, где ты живешь. Хорошее выходит слово, а для человеков и вовсе святое. Только смысл от меня почему – то ускользает. «Патриотизм» – слово– призрак. Когда вокруг все в порядке, нужды в нем никакой. Оно возникает лишь в тот момент, когда сильным мира сего необходимо помочь своим рабам сделать правильный выбор. Есть не самую лучшую пищу или работать больше, чем трудятся «юниты» соседа. Бедолаги интересуются – за что им такое счастье? И тогда в ход идет волшебное слово «патриотизм».