Воспоминания о России. Страницы жизни морганатической супруги Павла Александровича. 1916—1919: читать начало книги онлайн

Во второй половине дня 2/15 марта Рузский вернулся в вагон, где жил император, и продолжил убеждать его отречься. Он без конца повторял ему одно и то же: «Ну, ваше величество, решайтесь». Наконец император уступил. Он составил телеграмму Родзянко, в которой говорилось, что он идет на эту жертву, отрекаясь в пользу сына, при условии, что тот останется при нем до совершеннолетия. Он передал телеграмму Рузскому и ушел в свое купе. Рузский, увидев, что император в депеше не упомянул о регентстве великого князя Михаила, дописал то, что считал необходимым, и попросил графа Фредерикса, министра двора, показать телеграмму императору. Фредерикс вынес исправленную телеграмму, а также и другую, генералу Алексееву, в которой император сообщал о назначении великого князя Николая Верховным главнокомандующим, а также о своем отречении. Фредерикс добавил, что император желает дождаться приезда Гучкова и Шульгина, которых к нему послала Дума, прежде чем две эти депеши будут отправлены. Двадцать минут спустя император передумал и послал своего адъютанта к Рузскому, чтобы забрать обе телеграммы, но тот их не вернул, однако дал слово чести (чести?) не отправлять их до прибытия двух парламентеров.

Как только те прибыли, император пригласил их и объявил об отречении за себя и сына, что обескуражило посланцев Думы, поскольку их инструкции предусматривали только отречение императора, но не наследника.

Только много позднее мы узнали, что заставило императора решиться на двойное отречение. Он вызвал к себе своего врача, профессора Федорова, и сказал:

– В другое время я никогда не задал бы подобный вопрос, но сегодня серьезный момент, и я хочу, чтобы вы ответили мне со всей откровенностью. Будет ли мой сын жить и сможет ли когда-нибудь царствовать?

– Ваше величество, – ответил Федоров, – должен признаться вашему величеству, что его императорское высочество наследник не доживет до шестнадцати лет.

После такого удара в самое сердце решимость императора стала непоколебимой. Этот монарх, столько колебавшийся, давать ли конституцию или хотя бы ответственное министерство, махом подписал огромной важности акт, разрушительные последствия которого для России неисчислимы. В час ночи Гучков и Шульгин увезли акт об отречении в пользу великого князя Михаила, а тот уступил давлению революционеров, что привело к бедствиям, от которых мы страдаем по сей день. Ужасным бедствиям, унесшим столько невинных жертв и ввергшим Россию в скорбь и разруху!

VIII

Около шести часов вечера 3/16 марта командиры резервных полков, находившихся в Царском Селе, собрались у великого князя, чтобы поговорить о новой ситуации, возникшей вследствие отречения великого князя Михаила. Этот однодневный император издал следующий манифест:

«Тяжкое бремя возложено на Меня волею Брата Моего, передавшего Мне Императорский Всероссийский Престол в годину беспримерной войны и волнений народных.

Одушевленный единою со всем народом мыслию, что выше всего благо Родины нашей, принял Я твердое решение в том лишь случае восприять Верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием чрез представителей своих в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы Государства Российского.

Посему, призывая благословение Божие, прошу всех граждан Державы Российской подчиниться Временному правительству, по почину Государственной Думы возникшему и облеченному всею полнотою власти, впредь до того, как созванное в возможно кратчайший срок на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования Учредительное собрание своим решением об образе правления выразит волю народа.

3/16 марта 1917, Петроград.

Михаил».

Офицеры, собравшиеся у великого князя на совет, предвидели, что после падения монархии будет крайне трудно удерживать войска в руках и принуждать их к повиновению. Многие роты целиком перешли на сторону мятежников. В Петрограде сформировалось Временное правительство, и у великого князя было принято решение следовать последним инструкциям, данным императором, которые заключались в повиновении этому правительству, помощи ему во всем, в том, чтобы единственной целью стало доведение войны до победного конца. Из этого видно, что император больше не думал о себе, что сердце его занимала одна лишь судьба России. Совсем недавно, благодаря публикации нашего бывшего посланника в Лиссабоне Петра Боткина[35], нам стало известно восхитительное обращение императора к войскам после его отречения, когда он вернулся в Ставку. Вот оно, это обращение, доказывающее красоту и благородство души несчастного государя:

«В последний раз обращаюсь к вам, горячо любимые войска. В продолжение двух с половиною лет несете вы ежечасно тяжелую боевую службу.

К вам, горячо любимые мною войска, обращаюсь с настоятельным призывом отстоять нашу любимую землю от злого противника. Россия связана со своими доблестными союзниками одним общим стремлением к победе.

Нынешняя небывалая война должна быть доведена до полного поражения врагов. Кто думает теперь о мире и желает его – тот изменник своего отечества – предатель его. Знаю, что каждый честный воин так понимает и так мыслит. Исполняйте ваш долг как до сих пор. Защищайте нашу великую Россию из всех сил. Слушайте ваших начальников. Всякое ослабление дисциплины и порядка службы только на руку врагу.

Твердо верю, что не угасла в ваших сердцах беспредельная любовь к нашей Родине. Да благословит вас Господь Бог на дальнейшие подвиги и да ведет вас от победы к победе Св. Великомученик и Победоносец Георгий.

Николай».

Позволю себе заимствовать у г-на Боткина несколько мыслей относительно этого обращения, изложенных в его книге «Мертвые без могил».

«Этот исторический документ должен был появиться 21 марта 1917 года, в приказе дня по армии № 371, но военный министр Временного правительства г-н Гучков телеграммой запретил показывать его войскам. Генерал-адъютант императора Алексеев, бывший также начальником его штаба, подчинился приказам Гучкова. Так это обращение осталось неизвестным большинству русских людей.

Вместо благородных слов государя армия услышала пресловутый приказ № 1 нового военного министра Гучкова, который дал сигнал к разрушению дисциплины, вызвал анархию и, естественно, привел к развалу фронта.

Между тем Временное правительство, которому Николай II, в порыве высшего самоотречения и любви к Родине, призывал войска верно служить, это самое Временное правительство арестовало императора в его царскосельском дворце, а вскоре после того выслало вместе с семьей в Сибирь.

Что же касается послов союзных держав, аккредитованных при императоре Николае II, они поспешили поздравить Временное правительство, явившись 24 марта 1917 года к г-ну Милюкову приветствовать „начало в России новой эры процветания, прогресса и славы“. Для великодушного государя, истинного, верного и безупречного союзника, эта новая эра началась с ареста, а через год с лишним страданий должна была завершиться ужасным убийством.

И только подумайте, что до последнего своего дня этот государь-мученик, которого самые снисходительные в союзных странах называли слабовольным, проявлял сверхчеловеческую силу характера, чтобы безропотно, не высказывая ни единой жалобы, сносить жуткую клевету и оскорбления, от которых его полностью не избавила даже смерть.

Есть что-то бесконечно трагическое и печальное в убийстве императорской семьи перед лицом невозмутимой, почти равнодушной Европы.

Можно поверить, что человеческая мораль полностью перевернулась, если человек с таким величием души, как император Николай II, государь, так желавший добра своему народу и своим союзникам, вдруг был разом брошен вместе со всей своей семьей, чистой и невинной, и отдан во власть диким зверям…»

Вечером 3 марта великий князь Павел вновь ездил к императрице; он нашел ее спокойной, безропотной, бесконечно прекрасной и благородной. Уже появилось некоторое подобие ареста, потому что двор Александровского дворца был полон солдат с белыми повязками на рукавах. Они находились там по приказу Временного правительства, якобы для безопасности императрицы и детей, а в действительности из страха, что верные люди не организовали бы их побег. Императрица наконец получила новости от императора, который выехал в Могилев проститься с войсками и встретиться с императрицей-матерью, которая выехала из Киева, чтобы увидеться с сыном.

Когда великий князь, выходя от императрицы, оказался на высоком крыльце Александровского дворца, он обратился к собравшейся толпе солдат со следующими словами:

– Братцы, – сказал он им, – вы отлично знаете, что наш любимый император отрекся от трона своих предков за себя и сына в пользу своего брата, который, в свою очередь, отказался от власти в пользу народа. Теперь в этом дворце, который вы охраняете, больше нет ни императрицы, ни наследника престола. Есть только женщина, сестра милосердия, которая ухаживает за своими больными детьми. Обещайте мне, вашему старому командиру, сохранить их целыми и невредимыми. Не шумите, не кричите, помните, что дети еще очень больны. Обещаете?

[35] Петр Сергеевич Боткин (1865–1933) – русский дипломат, посланник в Португалии (1912–1917). Брат доктора Е.С. Боткина, расстрелянного вместе с Николаем II и его семьей в Екатеринбурге.