Через несколько лет после выхода в свет повести-сказки «Пиппи Длинныйчулок» один американский мальчик написал Астрид Линдгрен, что очень любит эту ее книгу и что весь его класс хочет узнать, напишет ли она еще какую-нибудь… Трудно судить, было ли это прямым ответом на вопрос мальчика, но в 1955 году появилась новая повесть-сказка шведской писательницы «Малыш и Карлссон, который живет на крыше». За ней последовали вторая и третья книги с теми же героями. С тех пор Карлссон с помощью своего пропеллера облетел весь мир. Но прежде чем стать Карлссоном, он был господином Лильонквастом из сказки «В Стране Между Светом и Тьмой» и Крошкой Нильсом Карлссоном из одноименной сказки.
А случилось это так. Однажды дочка Линдгрен — Карин, которая уже придумала имя Пиппи Длинныйчулок, — неожиданно попросила маму: «Расскажи про господина Лильонкваста. Только пусть он будет добрый дяденька и обязательно прилетает к детям, когда никого нет дома». И Линдгрен тут же начала рассказ про господина Лильонкваста, который прилетает к больному мальчику и уносит его в «Страну Между Светом и Тьмой». Так появился первый летающий герой Линдгрен. Одновременно она напечатала и сказку про Крошку Нильса Карлссона. Обе эти сказки, предшествовавшие созданию трех книг о Карлссоне, вместе с семью другими вошли в сборник «Крошка Нильс Карлссон» (1949). В произведения этого сборника Линдгрен широко вводит персонажи и мотивы народных сказок — домовых, эльфов, странных существ Потустороннего мира. Но домовой здесь не наделен могуществом, хотя в его силах превратить Бертиля в крошечного человечка, маленькая эльфа мечтает о любви короля, карлики Петер и Петра во всем похожи на обыкновенных детей. В Потустороннем мире ходят трамваи и автобусы, кукла Мирабель ведет себя как избалованный ребенок, а деревянная кукушка, покинув часы, летает по городу и покупает подарки, так что шведский критик Мэри Эрвиг не случайно называет многие произведения Линдгрен «полусказками». А рецензент одной из шведских газет писал: «В час, когда она создавала свои сказки, гений поэзии летал над нею, и получилась книга, исполненная поэзии и очарования, юмора и серьезности».
Затем с господином Лильонквастом и с Крошкой Нильсом Карлссоном что-то случилось. Господин Лильонкваст снова прилетел, но на спине у него был уже пропеллер, и звали его Карлссоном, который живет на крыше. В детстве Линдгрен знавала сапожника из Виммербю по прозвищу «Карлссон, который сидит на бочке». И когда писательнице надо было переименовать господина Лильонкваста, он по созвучию, по ритму имени стал Карлссоном, который живет на крыше, хотя вообще-то не имел ничего общего с честным сапожником. Линдгрен интересно рассказывает, как к ней впервые «прилетел» Карлссон: «Я увидела его, вернее, сперва услышала что-то ночью, когда мне не спалось. Не спалось, может быть, потому, что долго жужжало что-то за окном. А потом он влетел в комнату, сел на кровать и спросил, где найти Малыша. Я протерла глаза — нет, это не сон, на моей кровати в стокгольмской квартире сидел маленький толстенький человечек с пропеллером на спине и кнопкой на животе. „Кто ты? — спросила я. — Почему ты ко мне прилетел?“ — „Я — лучший в мире Карлссон, который живет на крыше, — ответил он, — а прилетел я к тебе потому, что ты написала книжку про Пиппи Длинныйчулок“. Тогда я дала ему адрес Малыша. Не назову этот адрес, потому что это тайна… Скажу только, что в том доме я жила когда-то в молодости, и Карлссон с тех пор там и поселился. Все это было именно так, и я готова в этом присягнуть — на книге о Пиппи». Тайна адреса Карлссона заставила многих задуматься, а одна из стокгольмских газет поместила даже объявление: «100 000 крон тому, кто найдет крышу, на которой находится дом Карлссона». Такая реклама возмутила писательницу, она сочла ее опасной. Сколько ребят начнут лазить по крышам! И быть может, поэтому в одном из интервью Линдгрен все же раскрывает точный адрес Карлссона: «Стокгольм, улица Вулканусгатан, дом 12». В этом доме действительно когда-то жила сама Астрид.
«Малыш и Карлссон, который живет на крыше» стал первой частью новой трилогии, созданной Линдгрен. В 1962 году появилась вторая часть: «Карлссон, который живет на крыше, опять прилетел». Читатели буквально засыпали Астрид письмами, и многие спрашивали, существует ли Карлссон на самом деле. «Ну конечно, существует, — смеясь, ответила она. — Совсем недавно я его встретила, но он сделал вид, что не узнал меня, и промчался мимо. И неудивительно: взрослых Карлссон недолюбливает, все его симпатии отданы детям. И все-таки мне стало кое-что известно о его новых проделках — об этом я написала в книжке под названием „Карлссон, который живет на крыше, возвращается тайком“» (1968).
…В одной стокгольмской семье есть мальчик, которого все называют просто Малыш. Хотя он не одинок, но предоставлен самому себе. Малыш — самый обыкновенный мальчик. И если бы он умел рассуждать, то непременно обвинил бы родителей в непоследовательности. То они называют его хорошим, то плохим. И у ребенка складывается впечатление, что в нем сидят два разных мальчика — хороший и плохой. А плохой — это другой ребенок, в которого время от времени можно поиграть. И потому Малыш иногда, а потом даже довольно часто играет в Карлссона. Линдгрен словно раздваивает своего героя, превращает его в двух мальчиков. Один — серьезный и старательный домашний ребенок, другой — маленький бесенок, который живет на крыше и шалит изо всех сил. Недаром мама и папа считают, что все свои дурные поступки Малыш приписывает выдуманному им Карлссону. Не случайно Линдгрен думает, что, может быть, дети любят Карлссона потому, что узнают в нем себя, какими им не позволено быть… а хочется.
Писательница не устает повторять, что все происходящее в ее книгах о Карлссоне вполне «обыкновенно». И все сказочное рождается в современной стокгольмской квартире. Причем Малыш глубоко убежден, что Карлссон — обыкновенный мальчик. Волшебно в книге в конце концов лишь то, что Карлссон летает. Он вроде заводной игрушки или небольшого аэропланчика. «Карлссон современен уже тем, что летает почти как маленький спутник», — замечает Астрид.
Карлссон — толстый мальчуган, хвастун, проказник, обжора и сластена. Вместе с тем он умен, сообразителен, весел и остроумен, изобретателен и по-своему добр. Он всегда «за справедливость». Но при всей своей веселости и бодрости Карлссон одинок и бесприютен. И жить ему на крыше тоже не очень сладко… Малыш — сложная детская натура. При всей своей наивности мальчик находчив и остроумен. Он — фантазер и выдумщик. Но за его, казалось бы, нелепыми фантазиями скрывается большая наблюдательность. Иногда Малыш не понимает взрослых. Да и взрослые в книге не всегда все знают. Вопросы и ответы мальчика ставят их в тупик, но важно то, что это не роняет их авторитета в глазах ребенка. Даже когда родители не понимают Малыша, он чувствует их любовь.
Книги о Малыше и Карлссоне по-хорошему воспитательны. Они поражают не только тонким знанием психологии детей и их языка, но и юмором, и меткими шутками.
Хотя родился Карлссон в Швеции, его любят и знают во всей нашей стране. Ему пишут письма, его приглашают в гости, обращаются к нему с различными просьбами. Линдгрен очень радует популярность ее книг в России. В книжном шкафу писательницы стоит необычайно ценный, по ее словам, подарок: потрепанный, зачитанный до дыр экземпляр книги «Малыш и Карлссон, который живет на крыше» с сотней фамилий школьников на библиотечном формуляре. Когда писательница приехала в Москву на кинофестиваль, она воочию убедилась, как прочно вошел в жизнь русских детей ее Карлссон: массовые тиражи книг, пластинки, игрушки; тысячи ребят носят значки с его изображением. «У вас, — говорит Линдгрен, — огромная страна, и сразу все обретает такие удивительные масштабы! Когда я гуляла по Москве, я все поглядывала на крыши, выбирала местечко поуютнее для домика Карлссона, потому что он, возможно, захочет к вам прилететь. Ваши новостройки, пожалуй, ему не подойдут: очень уж много этажей и труб нет подходящих, чтобы скрыть домик; но сохранились в московских переулках прелестные старые особняки — они ему понравятся. Во всяком случае, я передам Карлссону, что московские дети его горячо приглашают, потому что знают, кто лучший в мире проказник». А недавно Линдгрен была чрезвычайно растрогана рассказанной ей историей: один маленький русский мальчик, боясь, что книжка о Карлссоне может потеряться, тайком от родителей переписывал ее по ночам.
Астрид Линдгрен всегда сердечно и уважительно разговаривает с детьми. Как-то на встрече с писательницей одна девочка задала вопрос: «Когда вы пишете рассказ, то всегда сразу же начинаете с заглавия или оно появляется потом?» Публика разразилась благожелательным смехом. Одна Астрид Линдгрен не смеялась. Она ответила девочке очень серьезно: «Бывает, что сначала появляется рассказ, а лишь в самом конце — заглавие, иногда же в начале есть образ героя, имя или заглавие, и вокруг него начинают группироваться события». Да, книга Линдгрен рождается с образа, заглавия, имени, с какой-то картины… Когда Астрид еще работала в издательстве, по дороге туда она каждый день проходила через парк Тегнера. Однажды в сумерках писательница увидела там маленького мальчика. Одиноко и печально сидел он на садовой скамейке. Этого оказалось достаточно. Мальчик еще сидел на своей скамейке, а Линдгрен уж представила его себе заброшенным воспитанником детского приюта, а потом приёмышем в семье, где с ним плохо обращались, запрещали читать и играть. Она наделила мальчика мечтой об отце и перенесла его в мир волшебной сказки, в Страну Дальнюю. Сирота Буссе становится в мечтах счастливым и храбрым мальчиком с пламенным сердцем — принцем Мио, любимым сыном короля Страны Дальней.
Так в 1954 году родилась повесть-сказка «Мио, мой Мио!», знакомящая читателей с волшебной Страной Дальней. Однако герой повести Буссе, он же Мио, поселился в сказочной стране не только для того, чтобы радоваться жизни, а чтобы бороться со Злом, с жестоким рыцарем Като.
Линдгрен — писательница нашего времени, и сказочная борьба Добра со Злом для нее — борьба с насилием, с фашизмом, который несет горе и войны. В образе жестокого рыцаря Като, превратившего подвластные ему земли и воды в Мертвый Лес и Мертвое Озеро, угадывается Гитлер.
И маленький Мио, которому предназначено избавить мир от жестокого и страшного Като, вместе с верным другом Юм-Юмом отправляется в Страну Чужедальнюю. Мио не одинок в своей борьбе. Люди, деревья, горы, скалы и птицы — все сочувствуют и помогают Мио. Мио побеждает Като, на месте его грозного замка остается лишь груда камней.
Значительное место в повествовании отведено природе. Картины ее зачастую контрастны. Лучезарна, покрыта зелеными лугами Страна Дальняя. Темно и мрачно в царстве рыцаря Като. Когда Мио убивает Като, кончается ночь и наступает утро. Озеро, скалы — все преображается. Все озарено солнцем.
Линдгрен очень тонко дает понять читателям, что приключения мальчика Буссе — только его мечта. И что на самом деле даже в конце книги он по-прежнему будет сидеть на скамейке в парке, а не жить в счастливой Стране Дальней. Но она протестует против подобной несправедливости и как бы заклинает маленького читателя верить ей, что Буссе обрел счастье: «Потому что он в Стране Дальней. Он в Стране Дальней, говорю тебе». Читатели-дети опровергли опасения шведских педагогов и критиков, утверждавших, что детям нельзя давать страшные книги и что ни один ребенок не выдержит знаменитой сцены сражения Мио с рыцарем Като. В письме, адресованном писательнице целым классом, шведские школьники с восторгом писали, что самым захватывающим было именно это сражение. И писательница, посмеиваясь, утверждает, что детей так просто не запугаешь и что они отважно становятся на сторону Добра против Зла.
Книга понравилась и детям нашей страны. Когда в 1964 году повесть-сказка «Мио, мой Мио!» была в сокращенном виде опубликована в журнале «Костер», один мальчик попросил напечатать ее еще раз. «И пожалуйста, безо всяких сокращений». Повесть-сказка «Мио, мой Мио!» переиздана на русском языке уже несколько раз, но интерес к ней не ослабевает. Идея Мира, Добра и Счастья, пронизывающая повесть, находит неизменный отклик в сердцах детей.
Кто придумывает слова? Конечно, куча старых профессоров! Так считает Пиппи Длинныйчулок. Но слова могут придумывать и дети. Однажды внук Астрид Линдгрен, маленький Улле, произносивший всего десять слов, придумал слово «нанги», которое вызвало у него приступ бурного веселья. Слово «нанги» превратилось у Линдгрен в «Нангиялу», в страну чудес, Страну Зазвёздную, куда она и перенесла героев своей повести-сказки «Братья Львиное Сердце» (1973). Несколько моментов из жизни писательницы, так или иначе связанных между собой, способствовали появлению этой книги.
Вот Линдгрен идет по кладбищу в Виммербю и видит могилу, где похоронены вместе два брата. Вот Линдгрен пересекает в поезде шведскую провинцию Вермланд с Эльсой Олениус, и выражение лица сказочницы вдруг меняется, становится отсутствующим. Она не отвечает на обращенные к ней вопросы. «Я увидела, — вспоминает Олениус, — с ней что-то происходит, но когда я спросила, в чем дело, она не ответила…» Утро было так необыкновенно, писала позднее Линдгрен, озеро залито розовым светом… «Может быть, что-нибудь из этого получится», — подумала она тогда. При виде марева над озером почему-то пришла на память могила братьев на кладбище в Виммербю. А вот идут съемки фильма об Эмиле из Лённеберги. Маленький мальчик, игравший роль Эмиля, очень устал. Подойдя к старшему брату, присутствовавшему на съемках, он взобрался к нему на колени, и тот бережно обнял малыша. Да, подумала Линдгрен, ее новая книга будет о братской дружбе и любви, о защите старшим младшего. Когда же на съемках старший брат поцеловал маленького артиста, игравшего Эмиля, сказочница воочию увидела перед собой братьев Львиное Сердце! Позднее, когда Линдгрен уже начала писать книгу, пришли воспоминания о Смоланде. Кухня, где лежит один из героев книги, — это старая кухня Кристин из Нэса.
В процессе работы замысел книги изменился. «Действующие лица, — пишет Линдгрен, — могут иногда делать то, что им вздумается, причем я не в силах вмешаться. Так, например, я не думала, что Юнатан может погибнуть и оставить Сухарика одного в Долине Вишен. Но ничего поделать я не могла…» В лирической повести-сказке «Братья Львиное Сердце» рассказывается о двух братьях, живших в Швеции в начале века — в годы нищеты, туберкулеза и массовой эмиграции. Младший брат Карл по прозвищу Сухарик, тщедушный и кривоногий, прикован чахоткой к постели и должен скоро умереть. Утешая его, старший брат Юнатан обещает, что они после смерти встретятся в Нангияле, где-то по ту сторону звезд. Но первым погибает Юнатан, спасая Сухарика во время пожара. За мужественный поступок Юнатан и получает прозвище Львиное Сердце.
Юнатан первым попадает в Нангиялу, в Долину Вишен, а за ним через некоторое время следует туда Сухарик. Нангияла — Страна Зазвездная — это обычная, можно сказать, современная страна, где живут обычные люди, которые ведут хозяйство, заняты разными ремеслами. Они только одеты в средневековые одежды. В Нангияле два брата уже известны под благородным именем — Братья Львиное Сердце, — потому что с первых дней они включились в тайную борьбу против бездушного тирана Тенгиля. Вместе с братом и друзьями Юнатан освобождает из заключения борца за свободу Урвара, выигрывает решающую битву с Тенгилем и сбрасывает в водопад страшную драконшу Катлу. Нангияла освобождена, но сам Юнатан, опаленный огнем драконши, должен погибнуть. Сухарик готов на самоубийство, только бы не расставаться с братом. Взвалив на плечи цепенеющего Юнатана, он бросается с обрыва в горное ущелье, чтобы потом вместе с братом очутиться в новой прекрасной стране Нангилима… «Что их там ожидает?» — озабоченно спрашивает Линдгрен. На самом же деле в Нангияле произошло все то, что придумал Сухарик.
Повесть-сказка «Братья Львиное Сердце» вызвала более громкие споры, чем какое-либо из написанных шведской сказочницей произведений; «…как будто в нашей стране не о чем больше говорить, кроме как об этой книге», — иронично заметила писательница. Да, повесть-сказка Линдгрен «Братья Львиное Сердце», можно даже сказать, — страшная, и она объясняет это так: «Когда я писала „Мио, мой Мио!“, мое представление о мире было более светлым, а возможно, мы просто меньше знали о нем, ведь это было еще до эпохи телевидения. Теперь мы знаем, что зло связано не только с Гитлером и нацизмом, что на всем земном шаре есть люди, использующие во зло свою власть. Есть и палачи по профессии, которые истязают других с девяти утра до пяти вечера, а потом идут домой, обедают и играют со своими детьми, не отдавая себе отчета в том, какие черные дела они творят. А воспоминания Гесса, бывшего коменданта концентрационного лагеря в Освенциме! Это — страшная книга, которую вообще больше всего хочется забыть. И самое ужасное, что Гесс, погубивший в газовых камерах и замучивший многие сотни тысяч людей, даже не понимал, что совершает преступление… Именно обо всем этом извечном зле, которое существует и поныне, я пишу в своей книге».
Вместе с тем «Братья Львиное Сердце» — книга, повествующая и о дружбе, самопожертвовании, глубокой нежности к близким. Кое-кто из критиков считает, что в книге «Братья Львиное Сердце» есть моменты, которых не должно быть в детской книге. Но дети, как всегда, оказались на стороне сказочницы: им интересней всего любовь и дружба братьев, их борьба против Тенгиля.
В удивительном мире, который носит название «Солнечная Полянка», происходит действие сказок из одноименного сборника (1959). В них побеждает Добро, прославляется любовь к людям и самоотверженность. Действие сказки «Солнечная Полянка» происходит «давным-давно в дни бедности», и гневно звучит голос писательницы, рассказывающей о том, как беспросветно живут дети, лишенные радости, как они вынуждены тяжко трудиться, голодать и нищенствовать. «Дети должны радоваться» — одно из любимейших изречений писательницы.
Золотой путеводной нитью в неприглядном существовании маленькой Малин служит услышанная ею прекрасная сказка. Не случайно в шведской прессе, говоря о «днях бедности», когда происходит действие этих сказок, писали: «…тогда, чтобы жить, нужна была красота сказок».
«Над чем вы сейчас работаете, Астрид?» — спросили Линдгрен через несколько лет после выхода в свет книги «Братья Львиное Сердце». — «Разумеется, я думаю о новой повести, — ответила писательница. — Но это, пожалуй, и все, что я хотела бы сказать: хотя каждая будущая мать непременно видит своего еще не родившегося ребенка этаким удальцом и красавцем, никто не любит говорить об этом вслух… Да и как угадать, что выйдет из-под твоего пера? Если уподобить литератора, приступающего к работе над новым произведением, путнику, отправляющемуся по неизведанной дороге, можно сказать, что я, начиная этот путь, вижу лишь небольшую его часть: один-два поворота, пригорок, лесок, кусочек серебристого озера, — а дальше дорога исчезает за холмами, и мне совершенно неведомо, куда она меня заведет… Рассказывать об этом легко, но в действительности, поверьте, рождение каждой книги — трудный, сложный процесс».
А путь вел писательницу в то время к повести-сказке «Ронья — дочь разбойника», изданной в 1982 году. И не случайно виделись ей в то время пригорок, лесок, кусочек серебристого озера… Ведь книга о Ронье — это гимн природе — спутнице, кормилице, защитнице человека. Линдгрен любит нашу землю, о которой как-то сказала: «Земля — родина человека, и родина изумительная». Повесть-сказка «Ронья — дочь разбойника» рассказывает о прекрасной земле с ее первозданной природой. Природа чудесна. Она накормит и напоит. А как добр и в сущности своей прекрасен человек, если и к нему относиться по-доброму! Линдгрен показывает, что злоба, вражда и ненависть таких, как разбойники Маттис и Борка, разрушают, уничтожают жизнь на земле, красоту природы и любовь. Как и в других произведениях Линдгрен, героями этой книги являются дети: Ронья, дочь Маттиса, и Бирк, сын Борки.
В ту ночь, когда родилась Ронья, дочь Маттиса, молния расколола разбойничий замок ее отца надвое. Отныне замок разделяет гигантская расселина — Адский Провал. Но еще более зияющая пропасть разделяет двух предводителей разбойничьих шаек Маттиса и Борку, поделивших лес на две части: на лес Маттиса и лес Борки. И что удивительно: в ту самую ночь, когда родилась Ронья, появился на свет и сын Борки — Бирк. Ненависть Маттиса и Борки друг к другу отравляет все вокруг. Они, как и другие разбойники из их шаек, не замечают, как чудесна природа в окрестных лесах. Любит природу, неразрывно слита с ней только маленькая Ронья. Ее приучили с детства, что в лесу Маттиса бояться нечего. И она, не боясь, все же старается не встречаться с дикими сказочными существами. Страх оставил Ронью, когда она начала гулять в лесу и охотиться вместе со своим другом Бирком. Маттис и Борка, узнав о встречах детей, всячески препятствуют их дружбе. Но дети видятся тайком и помогают друг другу. «Брат», — называет мальчика Ронья. «Сестренка моя», — вторит девочке Бирк. «Сколько раз еще ты собираешься спасать мне жизнь, сестренка!» — восклицает Бирк. «Столько же, сколько ты спасаешь меня», — вторит ему Ронья.
Дружба Роньи и Бирка, их бесстрашие, самоотверженность заставляют в конце концов и родителей отказаться от взаимной вражды. Маттис и Бирка вызывают друг друга на единоборство, в котором побеждает Маттис. После этого благодаря дружбе детей два враждующих между собой предводителя разбойничьих шаек примиряются. Они даже мечтают объединить свои шайки во главе с Бирком, сыном Борки. Но дети не желают грабить и убивать. Они избирают новую жизнь и хотят стать рудокопами.
Повесть-сказка «Ронья — дочь разбойника» пользуется большим успехом. Она переведена уже на множество языков. «Новую книгу, — говорит Линдгрен, — я пока не написала. Она возникает медленно. К тому же я уже очень старый человек и еще не известно, сколько смогу работать…» В ноябре 1996 года Астрид Линдгрен, той, что была девочкой Астрид Эрикссон, исполнилось восемьдесят девять лет. И почти пятьдесят из них она в пути — она непрерывно сочиняла свои чудесные книги, а в последнее время в основном сценарии и книжки-картинки.
Какой будет новая книга писательницы и будет ли она вообще, мы не знаем. Ведь не случайно в феврале 1992 года Астрид Линдгрен отдала в печать последнее произведение. В тот самый день, 6-го февраля, ранним утром я сошла на берег в стокгольмской гавани с теплохода «Ильич», на борту которого происходил I Международный форум писателей Балтики. В 10 часов утра состоялась моя заранее оговоренная встреча с Линдгрен. Мы долго беседовали о первом собрании ее сочинений, которое готовилось в издательстве «Библиотека „Звезды“». Астрид была спокойна и, как обычно, остроумна. И ни словом не обмолвилась о событии, которое произойдет в ее жизни. И лишь назавтра на большом плакате, висящем на стене одного из домов улицы Свеавейен, я узнала, что накануне писательница отнесла в издательство «Рабен-Шёгрен» свой рассказ «Рождество в Смоланде» и оповестила прессу, что больше писать не будет. (На плакате была фотография Линдгрен, стоящей у двери издательства с рассказом в руках…)