Как-то в сентябре 1944 года известная шведская писательница Марика Шёрнстедт, библиотекарь и литератор Эльса Олениус и директор недавно открытого издательства «Рабён-Шёгрен» Ханс Рабен сидели в одной из комнат этого маленького издательства и обсуждали рукописи, присланные на конкурс. Вторую премию решено было дать книге «Бритт-Мари изливает душу», которая показалась им лучше остальных книг для девочек. Предстояло узнать, кто написал эту повесть, так как рукописи присылались анонимно, без фамилии автора. Перед тем как вскрыть конверт с фамилией автора, Рабен сказал:
— Только бы это был настоящий писатель, а не кто-нибудь из неизвестных нам начинающих!
В комнате стояла мертвая тишина. Рабен вынул записку с фамилией и, вздохнув, произнес:
— Это обычная домашняя хозяйка, вот читайте!
И Олениус прочитала:
— «Фру Астрид Линдгрен».
— Жаль, — сказал Рабен.
Его огорчение можно было понять. Детская литература считалась тогда как бы литературой второго сорта и ценилась гораздо ниже литературы для взрослых. Профессиональных писателей, создающих книги для детей и юношества, попросту не было. В издательства присылали рукописи учителя, адвокаты, инженеры, которые писали в свободное от работы время, отчасти ради дополнительного заработка. Олениус позвонила Линдгрен по телефону и предложила внести некоторые изменения в рукопись. Через неделю в детскую библиотеку, где служила Олениус, пришла Астрид. Невысокая, в коричневом пальто, с маленьким беретом на голове, она выглядела моложе своих тридцати восьми лет. Эльсе она казалась похожей на птичку. С первой же минуты между Олениус и писательницей установились добрые отношения. Вид у Астрид был не очень счастливый. В ее семье начинались болезни, невзгоды. Она рассказала Олениус, что дома в ящике бюро у нее лежит еще одна рукопись, которую отвергло другое издательство. Это была книга о Пиппи Длинныйчулок.
Через год издательство «Рабен-Шёгрен» объявило новый конкурс на лучшую детскую книгу. Линдгрен представила кроме «Пиппи Длинныйчулок» книги о детях из Буллербю. Первую премию получила «Пиппи», а книги о детях из Буллербю были куплены для издания. Книга о Пиппи, встреченная по-разному разными людьми и наделавшая много шуму, бурно раскупалась. «Пиппи Длинныйчулок» спасла издательство от финансового краха во время кризиса.
С тех пор Линдгрен написала, по ее выражению, целую «лавину» книг. И стала не просто писательницей, а знаменитой писательницей. Однажды неистощимая на шутки писательница поместила в своем дневнике фотографию платья, купленного на одну из полученных премий, и запись: «Я стала чуть-чуть довольно знаменитой».
Когда Линдгрен получила медаль Нильса Хольгерссона, эта была первая официальная премия автору книг для юношества. В постановлении жюри, наградившего Линдгрен Международной Золотой медалью Ханса Кристиана Андерсена, говорилось, что она — первый детский писатель, получивший такую высокую международную премию, там отмечался юмор писательницы, умение видеть мир глазами детей. На всю жизнь запомнила Линдгрен, какая торжественная обстановка царила в Палаццо-Векьо во Флоренции, когда ей вручали эту Золотую медаль. «Весь зал был точно сказка… герольды в средневековых одеждах трубили в фанфары. Да, это был великолепный праздник!»
Линдгрен не только замечательная писательница, она прекрасный редактор. Почти четверть века работала она в издательстве «Рабен-Шёгрен»: по утрам писала свои произведения, а днем редактировала чужие. В самом деле, многие лучшие шведские книги для детей увидели свет благодаря ее тонкому редакторскому чутью. Немало писателей нашли свой путь с помощью доброжелательных и мудрых советов Линдгрен.
В Стокгольме на тихой улице Тегнера стоит самый обыкновенный дом. Он ничем не отличается от окружающих его строений. Вместе с тем дом этот не совсем обычен. Он обладает почти сказочной притягательной силой. Особенно для детворы! Ведь именно здесь, в одном из крупнейших издательств Швеции «Рабен-Шёгрен», которое еще недавно находилось на улице Тегнера, появились на свет многие замечательные произведения Линдгрен! Еще в 1968 году, когда она работала в издательстве, там можно было увидеть ее кабинет, который казался настоящим музеем. Все было обычно и в то же время по-сказочному волшебно в этой небольшой светлой комнате. Письменный стол Линдгрен, вдоль стен — невысокие шкафы, своего рода музейные витрины. В одних, тесно прижавшись друг к другу веселыми разноцветными корешками, стояли книги знаменитой писательницы, появившиеся в Швеции. В других — многочисленные переводы произведений Линдгрен на иностранные языки, в том числе и на русский. В третьих — рецензии. Но не те, которые печатаются в газетах и журналах. «Рецензии» присылают Линдгрен ребята из Швеции и со всего мира. Это детские рисунки и всевозможные поделки из пластилина, дерева, картона — отклики ребят на прочитанное. Они изображают любимых героев — Пиппи, Малыша и Карлссона, Мио, Расмусов, Калле Блумквиста, Эмиля, малышку Чёрвен, Лотту с улицы Бузотеров, Мадикен…
Более четверти века назад Линдгрен рассталась с работой в издательстве. Отметить ее долголетнее служение детской литературе собрались коллеги, почитатели и друзья. Но всех ее читателей просто не мог бы вместить большой зал театра в Стокгольме, где состоялся вечер в ее честь… Она стала необычайно популярной. А успех ее велик и заслужен.
Да, уже в начале 1970-х годов писательница была очень знаменита, ее книги переводили на иностранные языки, экранизировали, более десяти лет она вела по радио популярную программу «Двадцать вопросов». В Виммербю, куда она часто приезжает, именем Астрид Линдгрен названа школа, а некоторые улицы и переулки также переименованы в честь писательницы и ее героев. Там встречаются улицы Астрид Линдгрен и Калле Блумквиста, переулки Эмиля из Лённеберги и его сестры, маленькой Иды. Школа имени Астрид Линдгрен есть и в Германии. По подсчетам некоторых издателей, из книг шведской писательницы можно сложить сто семьдесят пять Эйфелевых башен, поставленных друг на друга, или опоясать ее произведениями земной шар в три ряда. В США самым большим успехом пользуется «Пиппи», в нашей стране — «Малыш и Карлссон». Линдгрен же больше всего любит Эмиля из Лённеберги. В России писательница пользуется огромной известностью. «Тайна успехов Линдгрен, — писала „Литературная газета“, — в ее способности проникать в мир ребенка и понимать детскую психологию, и в любви к детям, которая пронизывает ее произведения».
После трудной жизни, пройденной Линдгрен, деньги, полученные за многочисленные издания ее книг, сделали писательницу состоятельной. Но ни слава, ни деньги не поколебали ее жизненных устоев. Ее личные потребности очень скромны. Живет Линдгрен все на той же самой улице, в том же доме, в котором ее семья обосновалась во время войны, когда Стуре Линдгрен стал директором фирмы. Летом писательница, как и много лет тому назад, перебирается в тот же самый дом в Фурусунде, среди шхер, которые так прекрасно описаны в ее книге «Мы — на острове Сальткрока».
Живет Линдгрен одна. Ее муж Стуре умер в 1952 году. Сын давно женился, вышла замуж и Карин. Но с писательницей всегда Карлссон, Пиппи, Эмиль, Калле, Мио, Чёрвен, все три Расмуса, Лотта, Ронья, братья Львиное Сердце, дети из Буллербю из Солнечной Полянки и все дети мира. Для семерых своих внуков (да, их у нее семеро, а сейчас уже подрастают и девять правнуков) и для других детей она писала свои книги…[31] Линдгрен по-прежнему любит природу. На вопрос о том, что она ценит в жизни, писательница ответила: «Я люблю одиночество и люблю книги. Я люблю свою работу. Мне нравятся театр и кино. Я люблю путешествовать и люблю возвращаться после путешествий домой… И еще я люблю детей…» Самые лучшие писатели, по мнению Линдгрен, — Лев Толстой, Достоевский, Чехов, Гёте, Андерсен, Топелиус и Лагерлёф. Русская классическая литература для нее выше всякой другой.
В библиотеке Линдгрен десятки произведений, которые она высоко ценит. Среди них трилогия Горького «Детство», «В людях», «Мои университеты»; «Голод» Гамсуна и «Фауст» Гёте. Иных шведских писателей удивляет, что Линдгрен любит таких разных, не похожих друг на друга художников. А между тем, по ее глубокому убеждению, их книги имеют между собой много общего. Это не только высочайшие литературные достоинства произведений, но и их глубокий гуманизм. «Понимаю, конечно, — говорит Линдгрен, — что речь идет о вершинах мировой литературы, достичь которых можно только в мечтах. Но ведь каждый писатель — если он действительно писатель — должен вкладывать в свои произведения частичку собственного сердца, должен стремиться передать тем, для кого он пишет, то, что дорого ему самому». Сама Линдгрен вкладывает в свои книги громадную «частичку» собственного сердца. Она верит в великую воспитательную силу слова. И поэтому, когда ее спросили, есть ли у книги будущее, она ответила не раздумывая: «С таким же успехом можно спросить: есть ли будущее у хлеба? У розы, у детской песенки, у майского дождя?.. Лучше спросить: есть ли будущее у человека? Если оно есть у человека, оно есть и у книги. Потому что если однажды мы научились черпать радость и утешение в книгах, нам без этого не обойтись… Для многих, многих книги так же нужны, как хлеб и соль. И так будет, сколько бы ни изобретали замысловатых кассет, и телевизоров, и других заменителей. В человеческом мозгу хранятся книжные сокровища, которые не умрут. Они все там — „Одиссея“ и „Божественная комедия“, „Война и мир“ и „Дэвид Копперфилд“».
Работает Линдгрен самозабвенно. И в минуту вдохновения мечтает только о том, чтобы ее оставили в покое. Но, к сожалению, писательницу часто отрывают от работы. Ведь Линдгрен — личность чрезвычайно авторитетная, и многие обращаются к ней за советом и помощью. А друзья — даже с бытовыми просьбами. Она охотно помогает, но ей бывает очень трудно. «Как раз сейчас, — как-то писала она, — я пытаюсь выкроить время для новой книги… В Стокгольме это абсолютно невозможно. Я должна уехать на дачу в Фурусунде».
Садится писательница за работу очень рано, чтобы «услышать сказку» и работать в абсолютной тишине. Но иногда бывает так, что ее герои в один миг перестают двигаться и застывают, будто экспонаты музея восковых фигур. Линдгрен удивлена, огорчена, постепенно ее охватывает раздражение. «Да делайте же что-нибудь, черт побери!» — кричит она. Иной раз герои не желают слушаться, и тогда работа прекращается. Но чаще проходит некоторое время — и вот (будто кто-то невидимый нажал некую таинственную кнопку!) сцена, стоящая перед глазами писательницы, вновь оживает: хвастунишка Карлссон взлетает над островерхими крышами, Малыш подметает в домике Карлссона ореховую скорлупу, а озорник Эмиль из Лённеберги сует голову в супницу… И тогда Линдгрен берется за перо и начинает записывать. Пишет она быстро, а затем снова и снова переписывает рукопись. Причем каждую главу Линдгрен обсуждает сама с собой, пока не почувствует, что глава совершенно готова. Тогда лишь она садится за пишущую машинку и быстро перепечатывает все начисто, ничего не меняя.
14 ноября 1982 года писательнице исполнилось семьдесят пять лет. Но Линдгрен не пожелала праздновать свой «великий», как она иронически написала, юбилей. «Потому что, — со свойственным ей юмором смеялась она, — газеты уже бредят моим невероятным возрастом». На время юбилея писательница уехала из Швеции, а когда вернулась, ее ожидали горы писем и поздравлений. Широко отмечалось во всем мире восьмидесятилетие со дня ее рождения в 1987 году, когда ее назвали «Лучшая в мире Астрид» — по аналогии с «лучшим в мире Карлссоном».
Несмотря на свой «невероятный возраст», Линдгрен много путешествует. Долгое время она мечтала приехать в Советский Союз и в интервью советскому корреспонденту как-то сказала: «По утрам я стенографирую… Пишу я долго, и не в Стокгольме, а в Фурусунде. Вдалеке плывут корабли, а я думаю: не прыгнуть ли мне на один из них и не поплыть ли в Советский Союз…» Линдгрен была счастлива, когда в марте 1965 года побывала на фестивале детских фильмов в Москве. Многие москвичи увидели тогда шведскую писательницу, ее добрые, пронзительно голубые глаза, ее прекрасную улыбку. Через несколько лет Линдгрен снова побывала в Москве. Шведской писательнице понравились любознательные русские дети. Особенное впечатление произвела на нее любовь россиян к чтению. А в октябре 1987 года Линдгрен приехала в Ленинград. Она побывала в Петродворце, в Эрмитаже, в театре на спектакле «Пиппи Длинныйчулок» и на концерте. Ее пресс-конференция в Доме Дружбы народов собрала множество людей, она не успевала давать автографы детям. А когда вечером вернулась в гостиницу «Европейская», где остановилась, Астрид сказала: «Я и не подозревала, что так популярна в вашей стране».
Мне навсегда запомнилась эта первая встреча с Астрид Линдгрен. С глубоким волнением ждала я ее в Ленинградском аэропорту, держа в вытянутой руке свою книгу о ней.
Потом были и другие встречи… Теплоход «Ильич», совершавший постоянные рейсы между Ленинградом и Стокгольмом, медленно подходил к причалу. Позади остались прекрасные Стокгольмские шхеры, каменистой нитью обвивающие берега столицы Швеции. Очень волнуюсь — встретит меня Астрид или не встретит. Наверное, не встретит. Ей уже больше 80 лет! Но тут одна из пассажирок, высадившаяся раньше на берег, бежит ко мне навстречу с криком: «Там Астрид!» И правда. Астрид стоит в зале ожидания — невысокая, стройная. Гордо посаженная голова, неповторимое, умное, чуть насмешливое лицо, молодые глаза. На ней брюки, на голове белая каскетка. С ней ее друг и секретарь Черстин Квинт — красивая современная женщина. Пассажиры — русские и иностранцы — узнают Линдгрен, аплодируют ей. Она кивает головой. Астрид обнимает меня, я висну у нее на шее, забывая от волнения не только шведские, но и русские слова. Астрид непременно хочет нести мой чемодан, но все кончается тем, что мы вместе несем за ручки большую сумку. В машине немного прихожу в себя и начинаю отвечать на ее вопросы. Меня привозят в гостиницу при Союзе шведских писателей, где при виде Линдгрен начинается легкий переполох. И мы договариваемся, что в 17 часов я приеду к ней в гости.
В 17 часов я поднялась на второй этаж ее дома против Васапарка, где она часто играла даже с незнакомыми детьми. Я увидела ее скромную красивую квартиру, все книги, опубликованные на десятках языков мира, среди них и на русском. Я беседовала с ней, она подарила мне свои новые книги — продолжение повестей об Эмиле из Лённеберги, свои фотографии. Я поняла, как трудно сейчас работать Астрид. Тем не менее она продолжает писать сценарии по своим произведениям, участвует в киносъемках, много путешествует и чрезвычайно озабочена проблемами экологии в Швеции и во всем мире. Ее очень беспокоит скверное содержание домашних животных в Швеции, которым жилось так привольно во времена ее детства. Она рассказала о своей новой книге «Надеюсь, и моей корове когда-нибудь будет весело», где собраны все ее статьи и выступления, посвященные экологическим проблемам.
Накануне отъезда я взяла у нее коротенькое интервью.
Л. Б.: Астрид, за последние два года ты трижды была в нашей стране. Изменилось ли что-нибудь, каковы твои впечатления?
A. Л.: У людей там теперь совсем другой вид, они стали свободней и уверенней.
Л. Б.: Твои книги печатают у нас огромными тиражами, и ты необычайно популярна. Как ты к этому относишься?
A. Л.: Я радуюсь тому, что меня знают, что дети читают мои книги.
[31] Жаль только, что нет больше Лapca! Страшное горе — смерть сына — постигло Астрид в середине 80-х годов.