— Ай, брось, не хитрее блядовства, — Юга держался как влитой, тахи под ним и взбрыкнуть не смел, — уж сколько я верхом проскакал…
Гаер все ухмылялся, обменивался неприличными замечаниями с облюдком. Тянул за косу, будто в шутку крутил себе на предплечье. Юга на эту вольность вроде и злился не шибко, чем удивлял Выпь, привыкшего к брыкливому, самолюбивому его норову.
Пожалуй, признался он себе, рыжий Гаер ему не нравился.
Маркировщик подозвал его, когда Юга рядом не было. Велел протянуть руку и на запястье изобразил какой-то палочкой закорючку. Закорючка та втаяла, целиком ушла под кожу, не оставив по себе памятки.
Выпь потер руку, нахмурился:
— Что это?
— Маркер, братец. Чтобы в случае чего я тебя-вас нашел, — и подмигнул зеленым глазом.
Выпь слова эти, с подмигом, не понравились. Но спорить не приходилось, не в том они были положении.
В темноту покинули Городец.
Глава 11
Дорога верхом показалась Выпь тяжелее и муторнее. К пешим переходам он был куда как привычен, а здесь смаялся. Ехали всю оставшуюся темноту, к светлому Пологу мышцы окаменели. Волосы под глухо-матовым шлемом взмокли, неприятно липли ко лбу. Щипало глаза.
Юга все оглядывался через плечо, а потом решился и повернул своего тахи с главной дороги. Особый пастуха, не спрашиваясь седока, последовал его примеру.
— Тяжко? — спросил облюдок с короткой усмешкой.
Шлема ему не досталось — на такую массу волос ни один рассчитан не был.
Только глаза прикрыли узкой плотной конструкцией из стекла, кожи и дерева.
Выпь глянул в ответ так, что Юга запрокинул голову и устало рассмеялся.
— В Провал полезешь? — хмуро спросил желтоглазый, чуя близость глубокой воды.
— Полез бы, да некогда. Нам еще через угодья нако проскочить суметь, а там уже и…. Корабелла эта поджидать должна.
— Ты встречался с нако?
— Ай, а по мне не видно?
— Не встречался, — заключил Выпь, разминая шею.
Юга невольно остановился взглядом на полосах ошейника. Попадались ему любители затянуть в веревки и цепи, в упряжь упрятать, да так и пользовать. Даже Юга, с его отчаянным умением, такие вещи не просто давались.
Но на его спутнике — нескладном, неладном — фильтры смотрелись… как едва дозволенное. Выпь перехватил взгляд, неверно истолковал и стянул ворот куртки.
Третий мысленно отвесил себе затрещину, обозвал бабой и торопливо спросил:
— А ты видел ее, что ли?
— Ага.
— Заметно, — не сдержался Юга.
О нако он был наслышан от частых гостей — сдавленным шепотком на ухо, злой сказкой на грядущее бессонье.
Цепь мертвой тяжестью, туго лежала на волосах, холодила спину, давила шею. Настроения это не улучшало. Для бодрости, для скорости разделили на двоих непрозрачный напиток из странной светлой банки, врученной тем же Гаером из той же сумки. Горький — почти до тошноты.
Немного отдохнули, сидя бок о бок и в обоюдно-спетом молчании наблюдая расцветающий, набирающий краски Полог.