— Я не тио, — устало потер лоб Выпь, — и я ничего больше не желаю.
Глава 9
Юга он нашел почему-то без труда, в черной кишке почти не освещенной, побочной, улицы. Гуляющие здесь не праздновали, от безлюдья даже уши заложило.
Выпь, хоть и не пил, чувствовал странную дурноту, пустившую корни откуда-то из грудного сплетения. Покалывало, поламывало виски, болело горло — раз он чувствовал подобное, когда в особо тяжкий перегон сильно застыл.
Облюдок ждал, прижавшись спиной к боку мертвого Дома, бездумно пялился в застывший, черный Полог.
— Ты точно решил? — спросил пастух хрипловато, пряча руки в карманы.
— Ага, — откликнулся Юга, терзая бусы, — это лучший исход, и ты сам это поймешь, если вдруг дашь себе труд подумать.
— Ты же не человек. Так же, как я и Серебрянка. Нам должно вместе держаться.
— Я никому не должен, ясно? Ни матери, ни вердо, ни рыжему, ни кому бы то ни было из людей! Я свободен.
— От себя даже?
— Не умничай! — крикнул подменыш.
Выпь провел ладонью по холодному, липковатому боку Дома и спокойно сказал:
— Уходи. Скажи только — почему так внезапно?
Юга помолчал, открыл рот, снова закрыл.
Лицо его ожесточилось, и заговорил он резко, отрывисто, наотмашь:
— Не хотел говорить, но коли настаиваешь…Ты — пастух. Тебе одна дорога — в дрессировщики, в охрану. Мне — другая. Я с тобой не могу больше. Уж прости, мне моя жизнь еще пригодится.
— Ага, — сказал Выпь. Хорошо, что Юга едва ли видел его лицо, — ясно.
— И все?
— Ты сам сказал.
Выпь развернулся — номер на уход был бесславно потерян — но Юга, дернувшись, поймал его за локоть.
— Стой. Погоди. Я вовсе не…
Толкнул в стену — неожиданно сильный.
…и отпрянул, и попятился, захлебываясь болезненным шипением, с лицом, искаженным гримасой жестокого, удивленного отвращения.
Выпь медленно, потрясенно поднял взгляд — и узнал.
Понимание всплыло изнутри, вытопилось из костей. Вылущилось из памяти крови.
— Третий, — вспомнил Выпь.
— Второй, — свистящим шепотом подхватил Юга, не спуская с пастуха ополоумевшего, проваливающего взгляда.
Выпь опустил веки.
Второй со свистом втянул воздух — и оскалился на выдохе.
Третий был слабее. Неактивной стадии, хрупкий, словно человек.