***
— А это интересно! — ясно прозвучал сильный женский голос над притихшей толпой.
Овдо, на мгновение оцепенело подвисшие, метнулись к парню. От первой, грубо-лобовой атаки Выпь увернулся — тело быстро, даже охотно вспомнило старые навыки. Промазавшие по такой крупной цели овдо обиделись, рассредоточились и обрушились с трех сторон.
Вот тогда пастух низко, хлестко зарычал-запел.
Шары обмерли, застыв в опасной близости от груди и головы пастуха. Теперь он ясно различал, как сильно ранен черный овдо и как ядовито, влажно блестят шипы бурого. Зеленая самка воинственно топорщила колючки.
Праздный люд меж тем отутовел, зароптал недовольно:
— Эй, ты! А ну пошел вон из клетки, будешь добрым людям забаву ломать!
— Уходи, дурак, пока не слопали!
— Кто-нибудь, киньте в них чем-нибудь! Как-нибудь…
— Ага, — ответил Выпь.
Развернулся — открытой спиной к овдо — и вышел, потянув на себя дверцу.
Овдо выскользнули следом, с гудением промчались над пригнувшейся, пристигнутой страхом, толпой, облетели площадь, круто развернулись, и, игнорируя окрики хозяев, собрались обратно.
— Выпь, — сказал Юга, когда бурый шар завис у него перед носом, предварительно со свистом обойдя кругом и задев волосы, — если они меня коснутся, я глаза тебе выдавлю.
Выпь словно очнулся. Уставился на друга непонимающе, тряхнул головой, поднял руку и собрал пальцы в кулак.
Овдо послушно скучковались у него над головой.
— Только попробуй, — негромко сказал пастух человеку, взявшемуся за подсек.
Мужчина вздрогнул и, выронив испытанное средство укрощения, с мучительным стоном схватился за голову.
Юга не мог предположить, что случилось бы дальше — ибо появившиеся вердо медленно, но верно стягивали кольцо — если бы не…
Толпа развалилась, выпуская ее — высокую, с властной осанкой, в драгоценной одежде и лицом в искрящейся пене богатой вуали.
— Молодой и смелый, что ты скажешь, если я выкуплю у тебя этих красавцев?
— Они не мои, — глухо откликнулся Выпь, и хозяева овдо поддержали его слова криком.
— Правильно! Наши они!
— Они свободные существа и принадлежат самим себе. Только, — напряженно повел глазами пастух.
— Тогда отпусти их, чего тебе стоит, — предложила женщина с неуместной веселостью.
Подбоченилась даже, словно дразнила. Словно на слабо брала.
— Не смей! Они опасны, они кому хошь голову снесут!
— Это не так, — глухо опроверг Выпь.
— Да кто ты такой, чтобы спорить?!
— Пастух овдо.
— Тогда слушай, пастух, — неизвестная тиа заговорила громче, и люди послушно стихли, вслушиваясь, — Я беру тебя под свою руку, а ты берешься выдрессировать этих малышей и после дать им свободу. Или — уходи. Если сможешь, конечно.