Как обычно, сдержался. Отвернулся от фыркающего облюдка, натянул одеяло. Усмирил дыхание и сам не заметил, как задремал.
Очнулся же, когда на плечо влажно шлепнулось и растеклось мокрое. Одурело вскинулся, глаза в глаза столкнулся с испуганно присевшей Серебрянкой — двуногой, голой, млечно-мреющей в сдавленной тиши.
— Выпь, пожалуйста, — умоляюще прошептала девчонка, — мне нужна твоя помощь.
— Что, опять? — чужим, сиплым спросонья голосом осведомился Юга.
— Я не могу скинуть это, слишком больно, помоги мне, пожалуйста, — Серебрянка шептала, как в лихорадке, желая и не смея коснуться Выпь длинными беспокойными пальцами.
— Тише. Скажи, что делать.
— Вот дурная, что с тобой на этот раз?
Серебрянка не ответила, тогда облюдок сорвал колпак с огненной лампы — рыжее охватило согнутую фигуру в оплотьях бывшей шкуры, неряшливыми космами свисающими со спины и боков.
Тело полосовали странного вида потеки, не то слизь, не то кровь.
Девочка судорожно скорчилась, прикрывая тонкими ветками рук наметки женской груди и паха. Виновато объяснила:
— Я не могу перевести себя в другую форму. Я застряла.
Выпь попытался накинуть ей на плечи одеяло, но Серебрянка отшатнулась.
— В купальню, оба, — принял решение Юга, — пастух, сунь ее в воду, только не переусердствуй. Я живо обернусь, ждите.
И выскользнул из комнаты.
— Пойдем, — Выпь жестом указал девчонке дорогу.
В купальной было холодно. Девочка зябко переступила босыми ногами, оглянулась на Выпь, не без труда, закусив губу от неизбежной боли, залезла в глубокую чашу.
Пастух снял колпаки с ламп, в изобилии размещенных по углам и стенам. Вскрыл воду. Здесь, в Веселом Доме, в самой его подошве была устроена истопная: от нее водяные жилы Дома брали жар для горячей воды.
— Не бойся, — сказал ободряюще, — немного потерпеть осталось.
— Если бы, — с глухоткой отчаяния проговорила Серебрянка, дрожа.
Юга вернулся с небольшим темным свертком. Бросил на столик, смахнув чудные безделушки, развернул двумя руками — в зеркала брызнуло полированным холодом стали.
— А как иначе, головой подумай. — Верно истолковал облюдок взгляд пастуха. — Ногтями ты с нее эту дрянь не отскребешь, будем резать.
Парни посмотрели на Серебрянку. Девочка, сжавшись, зачарованно глядела на лезвие, многократно повторенное и усиленное зеркалами.
— Будет больно, — предупредил Юга, — держи ее крепче, пастух, а будет верещать, макай рылом в воду.
— Я не буду верещать, — переглотнув, решила Серебрянка.
— Ну и молодец. Приступаем? Хотя, погоди, есть у меня еще одна идея…
Сунул руку в стенную нишу, вытащил узкую, глухого стекла бутыль, зубами вынул пробку.
Выпь услышал знакомый, сильный запах настоянного ядовитого питья. Людям оно очень нравилось.
— Пей.
— Зачем это…
— Пей, тебе говорят! Легче будет, и нам, и тебе. Особенно мне!