Повозился еще, поерзал — трава щипалась сквозь плащ даже — и задремал.
Выпь обождал, убедился, что спутники его крепко спят, и, озираясь, стащил и обувь, и штаны, и плотную рубашку. Выжал, отряхнул, кое-как растянул на траве. Сам устроил костер — захватил на такой случай из Дома малую веточку огня в походном коробке. Пожевал зерен коча, привычно гоня дремотную одурь. И все равно, глядя в огонь, незаметно для себя забылся. Очнулся от близкого шороха высохшей травы.
— Ну, и чего ломался? Вполне ладный, жилистый, загореть бы тебе чуть, и первый парень на становье. — Горячие пальцы походя мазнули по хребту, от чего с пастуха слетел последний сон. — Да, и не сутулься, ты же статный да высокий, это я как много и многих повидавший говорю.
— Ага, только замолчи, — смущенный и сонный, Выпь суетливо напялил почти просохшие одежды.
Юга поцокал языком, насмешливо сощурился.
Из-под плаща выбралась Серебрянка, и Юга перевел взгляд.
— Скажи, я был прав. Она и вправду вытянулась. За один-то переход, не плохо.
— Привет, — девочка подсела к огню, кашлянула в кулак, — можно мне попить?
— Держи, — Выпь протянул ей баклагу.
Серебрянка сделала несколько жадных глотков. Поблагодарила, продолжая недоверчиво ощупывать глазами Полог. Нерешительно осведомилась:
— А эта вот штука, она всегда зонтег Хома закрывает?
— Зон… чего закрывает?
— Ну, небо. Облака. Зонтег. Солнце, луну, Хомы там… всякие… Лут?
Под непонимающими взглядами вовсе смешалась.
Юга выразительно дернул бровью.
— Это Полог, — глухо обронил Выпь, — он всегда был.
— Ладно, — девочка посмотрела на свои руки, сжала пальцы в кулак, — мы идем?
***
Шли тем же порядком, что и допрежде. Долгие переходы здесь были не приняты. Отдохнувшая Серебрянка вертела головой по сторонам, поочередно закидывала спутников глупыми вопросами. Парни поняли, что ни о спиценогах, ни о пыльниках, ни о Провалах, ни о тровантах она не знала.
— Но почему нельзя начертать карту? — упорно допытывалась у Выпь.
Желтоглазый был не в пример терпеливее скорого на слова-подзатыльники, злоязыкого облюдка. Его примучивать можно было безбоязненно и безболезненно.
— Потому. Пространство, оно дикое. Бездомашнее. Границ нет. Главное при тебе — знать, куда хочешь попасть. Цель в уме держать. Тогда тебя непременно выведет.
— То есть, если я без цели гулять буду, то вовсе никуда никогда не приду?
— Ага.
— Чушь какая…
— Оттого группами люди ходят, мелкая, — вставил Юга, — когда много человек одну цель в голове держат, направление быстрее дается.
— А как же тракт ваш?
— То тракт. — Терпеливо пояснил Выпь, не отвлекаясь на раздраженное пофыркивание Юга. — Он смирный, выученный. Как положили — так и лежит.
Девочка в ошеломлении качала лысой головой.
— Откуда ты только взялась такая несмышленая, ай? — поинтересовался Юга, когда уже к веку они пробирались карминным полем.