– О, мне очень жаль. Передайте пожалуйста мои наилучшие пожелания!
Франц холодно кивнул.
– Эта информация конфиденциальна, – сказал он, и мужчина посмотрел на него почти со страхом.
– Выпишите чек и отправьте его на адрес компании.
– Конечно!
Выйдя на улицу, Франц сердито покачал головой. Заискивающие, лебезящие люди приводили его в ярость, и в какой-то момент ему захотелось пнуть этого нервного человечка. В последнее время Франц постоянно находился на грани нервного срыва. На днях мать отвела его в сторону и сказала, что Розвита жаловалась на семейные неурядицы. Его жене, видимо, нечем заняться, кроме как выставлять свои личные проблемы на всеобщее обозрение. Редко когда Франц бывал так зол, как после разговора с Олькертом о детях. В ту ночь Франц отбросил всякую осторожность и лицемерие и показал Розвите свое истинное лицо.
Можно подумать, у него нет проблем поважнее… С мрачным выражением лица он сел в пролетку, ожидающую у дома.
– В Довенфлит, – рявкнул он, и кучер тронулся.
– Осторожно! – Зильта наблюдала, как две медсестры усаживают Альфреда в инвалидное кресло, и вздрогнула, когда он тихо вскрикнул от боли.
Раны на ногах не полностью затянулись и причиняли ему больше мучений, чем можно было ожидать.
– Со мной все в порядке, дорогая, – отмахнулся Альфред, но Зильта видела, что это неправда.
– Тебе обязательно всегда упрямиться и делать вид, будто все хорошо?!
Альфред улыбнулся.
– Конечно, обязательно. Иначе ты будешь волноваться, – ответил он. – Кроме того, ты поступаешь так же.
Зильта неодобрительно нахмурилась, но потом погладила его по щеке.
– Хорошо. Пожалуйста, вывезите его в парк, ему нужен свежий воздух.
Медсестра с сомнением посмотрела на Зильту.
– Вы уверены? Сегодня довольно прохладно.
– У него болит сердце, а не легкие, – ответила Зильта, весело улыбаясь. – Свежий воздух еще никому не вредил, не так ли, Альфред? И зачем строить больницу в парке, если в нем не гулять?
Альфред слабо улыбнулся. И когда только его супруга стала такой решительной? За последние несколько лет она действительно изменилась. После того, как они потеряли Михеля и Лили, бывали моменты, когда Альфред боялся, что Зильта не выдержит. А потом случилось то ужасное нападение… Он до сих пор не мог вспоминать о случившемся без содрогания. Она была такой сильной, его жена, намного сильнее, чем он когда-либо думал. С тех пор, как Зильта сблизилась с Эммой и Гердой, характер у нее тоже изменился. Порой Альфреду казалось, что даже ее голос стал тверже. В конце концов, он правильно сделал, что позволил Зильте заняться приютом. Ей нужно было отвлечься.
Альфред взглянул на супругу, и его захлестнула волна любви. В волосах Зильты появилась проседь, но глаза смотрели по-прежнему тепло и мудро, а изящно очерченные губы были такими же розовыми, как раньше. Зильта была прекрасна, он всегда это знал.
И, несмотря ни на что, она поддерживала его. Зильта была его опорой, и он мог лишь быть благодарным женщине, которая оставалась рядом с ним, хотя не всегда понимала или одобряла его решения.
Медсестра надела на него халат, укрыла ноги одеялом и молча выкатила коляску из палаты. Зильта шагала рядом с ними и безостановочно говорила. Альфред искоса посмотрел на нее – сегодня она будто бы нервничала. Он взял ее за руку, и Зильта в ответ с улыбкой сжала пальцы. Они прогулялись по парку, и после прогулки Альфред осознал, насколько устал. Хотелось надеяться, что совсем скоро он вернется домой, к своей обычной рутине, но с каждым днем он становился все слабее. Быть может, ему все-таки стоит пройти курс лечения, который ему советовал врач? Впрочем, мысль о том, чтобы опустить руки, пугала его сильнее всего.
– Позвольте мне взять кресло. – Альфред услышал голос жены.
– Вы уверены, мадам? Это не так-то просто, – запротестовала медсестра, которая до сих пор катила кресло, но Зильта не мягко ответила:
– О, глупости, у кресла есть колеса.
И прежде чем Альфред успел опомниться, Зильта покатила инвалидное кресло по коридору.
– Куда ты меня везешь? – со смехом спросил Альфред. Зильта ответила со внезапной серьезностью:
– Я хочу показать тебе кое-что.
– И что же? – нахмурился Альфред.