– Йо, подожди! Что ты будешь делать, когда Лили вернется? – спросила Эмма, и, к ее удивлению, Йо остановился.
Он не обернулся, но по вздрагивающим плечам Эмма поняла, каких усилий стоит ему сохранить самообладание. Он сжал кулаки.
– Ничего! – ответил он ледяным голосом. – Я ничего не буду делать, Эмма. Не волнуйся. Можете не бояться, что я появлюсь из прошлого, словно призрак, и разрушу ваш мирок, построенный на лжи. Лили Карстен для меня больше не существует.
Следующие три дня Йо пил не просыхая. Пропустил свою смену в порту, пропустил визит к матери. Чарли напрасно ждал его в подвальной пивнушке, а Грета напрасно стояла перед его дверью и колотила в нее четверть часа, прежде чем ушла. Йо не хотел никого видеть, не хотел ничего слышать, не хотел говорить или думать. Выпивка помогала ему в этом. Он напился до потери сознания. Но толку не было.
С темнотой они снова вернулись – призраки, которые преследовали его. Карл молча стоял у кровати с кровоточащей раной на руке. Йо просыпался, чувствуя, как Лени пальцами впивается ему в кожу, и слыша нежный детский голосок, спрашивающий, почему он позволил ей умереть. Отец тоже приходил – стоял черной тенью где-то за камином. Мари и Хайн тихо плакали по больной матери, которая кашляла кровью. А теперь появилась еще и маленькая девочка с сердитой морщинкой на переносице. Девочка укоризненно смотрела на Йо мокрыми от слез глазами, такими же, как у него. Йо подбежал к девочке и попытался взять ее за руку, но та увернулась. Она не хотела иметь с ним ничего общего.
Лили он не видел, но она была у него в голове. Она всегда была у него в голове… Йо не мог признаться себе в этом, но последние несколько лет он каждую секунду проживал с раной на сердце.
Было трудно поверить, что у него есть дочь, которая скоро приедет в Гамбург. Он мог смириться с тем, что Лили живет где-то далеко, в другой стране. Можно было сделать вид, что ее больше не существует. Но если она вернется в Гамбург…
Вечером четвертого дня голод заставил Йо подняться с постели. Простыни пропахли потом, в маленькой комнатушке стоял ужасный холод: он уже целую вечность не разжигал огонь. Не побрившись и даже не взглянув в зеркало, Йо вышел на улицу и отправился в ближайшую закусочную, где проглотил тарелку жирной похлебки. Глаза у него опухли, голова раскалывалась.
Вернувшись домой, Йо допил последнюю бутылку, после чего растопил печь. Достал инструменты и начал работать в красном отблеске углей. Сначала он просто строгал, как получится, но вскоре понял, что должно получиться из грубого дерева. Постепенно у него в руках формировался силуэт маленькой кошки.
Глава 10
Франц с сосредоточенным выражением лица поднял бумагу и поднес ее к свету. Одобрительно кивнул, провел рукой по черным буквам.
– Осторожно! Они могут размазаться.
Раздраженно нахмурившись, Франц посмотрел на ладонь, на которой и правда осталось небольшое черное пятнышко. Собеседник услужливо протянул ему платок.
– Объявление будет напечатано в следующую среду? – не поблагодарив, спросил Франц, вытирая руку.
Редактор охотно закивал. Франц скользнул взглядом по надписи:
Как и всегда, экзотические названия вызвали у Франца приятную дрожь. Трудно поверить, что их корабли действительно направляются в эти далекие порты. Франц в тайне завидовал капитанам. Он никому не говорил, даже Каю, но угроза Олькерта отправить его в Индию не напугала его – напротив, он давно собирался однажды туда отправиться. Своими глазами увидеть сказочные дворцы и храмы, тигров и змей. Порой Франц думал, что полюбил судоходство потому, что в нем пропал искатель приключений. В юности Франц зачитывался романами о короле Артуре, Робинзоне Крузо и графе Монте-Кристо и, как и многие мальчишки его возраста, мечтал повидать далекие страны. Вырваться из этого мира и убежать на другой конец света.
Но, повзрослев, Франц вернулся в реальный мир и занялся коммерцией. У него больше не оставалось времени на чтение. Франц начал относиться к книгам с легким презрением, считая их дамским отвлечением от скучных будней. Кроме того, чем старше Франц становился, тем больше чувствовал, что эти истории написаны не для него. Он не мог отождествлять себя с главными героями и от того еще больше чувствовал себя не таким, как все; в юности это ощущение «инаковости» держало его за горло. Иногда Франц думал, что, возможно, это связано с тем, что Лили всегда так любила книги. Относясь к книгам с презрительной усмешкой, он смог отделить себя от сестры. В глубине души Франц знал: неприязнь к Лили проистекает из того факта, что она – единственный нормальный ребенком в семье. У нее было все: ум, красота, образованность, любовь родителей… Она полностью соответствовала ожиданиям, которые общество возлагает на девушку их круга. Франц ненавидел ее за это. Почему он должен нести бремя, в то время как Лили жила, беззаботно смеясь и все получая на блюдечке с голубой каемочкой? И даже не ценила своего счастья. Неблагодарная девчонка.
Франц закипал от злости при мысли о том, что Лили сделала с семьей из-за своего эгоизма. Но они нашли решение. Франц нашел решение. Как и всегда. Он взял дело в свои руки, когда отец не смог. И как его отблагодарили? Никак!
Франц ожидал, что после того, как Лили отправится в Англию, тем самым избавив семью от проблем, родители воздадут ему должное. Признают, как мудро и продуманно он поступил. Признают, что он спас семью от общественного позора. Вместо этого родители презирали его.
Не открыто, конечно, но он все равно чувствовал. С самого первого дня. Родители винили Франца в том, что потеряли дочь. И Михеля – а ведь это Лили не смогла удержать язык за зубами! Однако во всем был виноват он. Хорошо еще, что они не знали о Китти…
Франц с досадой уставился на газетное объявление, которое все еще держал в руках. Он сделал то, что должен был. Только благодаря ему компания столько добилась, только благодаря ему смогли так быстро открыть «Калькуттский морской путь».
Он отбросил эти мысли в сторону и снова сосредоточился на газете, внимательно вчитываясь в каждое слово. Честно говоря, можно было обойтись и без рекламы – все равно никто не едет в Индию без причины, а те же немногие, кто ехали, знали куда обратиться. Но компания хотела показать гамбуржцам, что на них не экономит. Взгляд Франца задержался на последних двух словах, и губы дернулись. Он спас эту семью и продолжал ее спасать, жертвуя собой каждый день, причем не только на работе, но и дома. Он женился на женщине, которую ненавидел. Ради семьи, ради судоходной компании, ради бизнеса. Пришло время признать это.
– Еще можно внести изменения в объявления?
Мужчина напротив него, который все это время терпеливо ждал, вздрогнул.
– Это будет трудно, – начал было он, но под пронизывающим взглядом Франца опустил глаза и пошел на попятную. – Само собой разумеется! – Он кивнул и достал ручку, чтобы записать изменение.
– Для получения подробной информации свяжитесь с Ф. Карстеном, – продиктовал Франц.
Мужчина растерянно моргнул.
– О, я н-не знал… – запинаясь, произнес он. – Я думал, что ваш уважаемый отец…
Он осекся под испепеляющим взглядом Франца.
– Мой уважаемый отец, – язвительно сказал тот, передразнивая собеседника, – болен и в ближайшие дни не сможет работать.