Франц вздохнул и потер виски. Внезапно он вспомнил о Кае. Сейчас они проводить время вместе лишь изредка. Розвита постоянно крутилась рядом. Она засела в его доме, словно кровососущий клещ, только и ждала, когда он придет из судоходной конторы, чтобы наброситься на него с рассказом о своих скучных буднях или сплетнями о подругах. Но даже в этой тьме был лучик света: Франц уже придумал, каким образом они с Каем могли бы проводить время вместе. И в его плане болезнь отца сыграла ему на руку.
Ему нужно снять квартиру здесь, в городе, Франц уже обсудил это с родителями. Небольшую, достаточно двух комнат и кухни. Сейчас он работал за двоих, не всегда успевая вернуться домой к обеду. Будь у него квартира, он мог бы отдохнуть в ней во время обеденного перерыва, не возвращаясь в Белвью. Если ему случится задержаться в конторе допоздна, то он сможет оставаться в квартире на ночь. Конечно же, ему понадобится помощник.
При мысли о том, что он сможет проводить время с Каем без помех, на душе становилось тепло и уютно. Ему больше не нужно будет волноваться, что кто-то застанет их.
Франц смотрел на Эльбу, на скопление барж и пароходов, и размышлял, есть ли в мире место, где таким, как он и Кай, не приходилось бы бояться и скрываться. Нет, конечно, сама мысль была нелепой. Нигде в мире им не быть в безопасности. Они – ошибка, Богу противны такие, как они. Двое мужчин не должны любить друг друга. Ах, если бы он только знал, как это изменить! Франц бы все отдал, только бы стать нормальным. Тогда он бы мог быть по-настоящему счастливым.
Франц фыркнул, взгляд, застывший в отражении, стал жестким. Счастье. Он даже не знал, что это за чувство. Разумом он понимал, что таких, как он, следует презирать, смотреть на них свысока и обходить стороной. Такие, как он, не достойны понимания. Он и сам себя не понимал.
Жаль, что он не мог измениться, хотя, видит Бог, он пытался. К сожалению, у него ничего не вышло. Единственное, что оставалось – принять и жить с этим дальше. Квартира – это мера, которая позволит ему облегчить себе задачe. Полный решимости, он позвал секретаря:
– Кэти, войдите на минуту. У меня есть для вас поручение.
– Дом просто великолепен, Эмма. Ты должна гордиться собой! – Марта и Изабель с восхищением обошли нижний этаж женского дома, любуясь обстановкой.
Эмма кивнула с улыбкой. Она была горда, по-другому и не скажешь, но и силы ее были на пределе. На окнах висели накрахмаленные занавески, в углу стояли два новых ткацких станка, в печи общей комнаты потрескивал огонь, пахло кофе и свежим хлебом. За последние несколько недель в дом вошла жизнь. Сюда въехали первые жильцы – и с той же минуты стало ясно, как сложно все это организовать и поддерживать. Даже сейчас Эмма редко покидала приемную. Уже были наняты горничная, повар и экономка, все трое жили здесь, в доме, и к ним можно было обратиться в любой момент, но все же пока что явно чувствовался недостаток организации. Эмма не могла разорваться, да и Рут, молодая и жизнерадостная, которая с энтузиазмом взялась за работу, уже выдохлась.
Но Эмма, бросившая прежнюю работу и посвятившая всю себя Женскому дому, наконец осознала проблему. Даже сейчас просьб о помощи было столько, что Эмма ясно понимала: ей не помочь всем. Женщины, искавшие пристанища, были полумертвыми от голода и побоев, они были больны и истощены. Что касается детей, то даже думать о них было страшно. Вечерами Эмма обходила дом, и за каждой дверью слышала детский плач и крики. Поразительно, сколько воли к жизни надо иметь, чтобы вынести подобное.
– Впереди еще много работы, мы только обустраиваемся, – задумчиво сказала Эмма. – Требуется смотритель, носильщик, кто-то, кто будет носить воду, колоть дрова, чинить вещи. Мы рассчитываем, что женщины внесут свою лепту, но сейчас мало кто из них на это способен.
– Ты выглядишь такой усталой. – Марта окинула ее критическим взглядом. – Ты же не забываешь заботиться о себе?
Эмма едва не рассмеялась.
– Я устала, – призналась она, – я очень устала. Но разве мы все можем сейчас отдыхать?
Каждый день в ее заднюю дверь стучали пациенты. Слухи о ней уже разнеслись по округе, да и пациенты с прежней работы постоянно обращались к ней. Эмму беспокоило то, что у Дома могли возникнуть проблемы, если кто-то из властей прознает, что она лечит людей в подсобке.
В Империи ей не разрешалось работать врачом – она могла быть лишь медсестрой. И все же Эмма нарушала этот запрет достаточно часто, потому что не могла отказать больным.
– Покажите мне хоть одну женщину в округе, которая не чувствует усталости. За исключением дам в Эльбхаузее, думаю, все в Гамбурге чувствуют то же самое. – Изабель мрачно кивнула. – Но мы все равно должны быть им благодарны, без них не существовал бы Женский дом. Их влияние невероятно. Герда творила настоящие чудеса, да и роль Зильты тоже не следует умалять. И это несмотря на то, что репутация семьи так и не восстановилась после Лили… – она кашлянула.
Обе ее подруги серьезно кивнули. Они устроились за маленьким столиком на кухне. Рут варила кофе для женщин, которые в соседней комнате занимались рукоделием, пока дети играли на ковре. Рут с улыбкой поставила на стол чашки.
Изабель поднялась, чтобы разлить кофе.
– В конце концов, это все не для нас, – пояснила она, когда Рут удивленно посмотрела на нее. – Кстати, о Лили, Эмма, я не собиралась тебе говорить… но вчера я была на подпольном собрании САП. Конечно, я держалась в тени, они не любят, когда присутствуют женщины. Но там снова был тот мужчина, о котором я недавно рассказывала. Он выступал на собрании. – Изабель подняла голову. – Это был Йо Болтен.
Эмма незаметно смутилась.
– Ты говорила с ним?
– Конечно, нет! – Лицо Изабель ожесточилось. – После того, как он обошелся с Лили мне хотелось плюнуть ему в лицо. Но я должна признать, что он действительно произвел впечатление. Мужчины внимали каждому его слову. Я бы тоже хотела высказать свое мнение по экономическим вопросам, но, конечно же, никому не было бы дела до моих слов.
– У мужчин тяжелая жизнь, надо с этим согласиться, – вмешалась Марта. – Их эксплуатируют в порту, словно животных.
Изабель тут же вскинулась.
– Что за чушь! Проблемы их жен – это и их проблемы тоже. Женщины просто не привыкли отстаивать свои права. Они даже не знают, что у них есть права. Так много всего сдерживает их: брак, церковь, работодатели. У них просто не хватает сил, чтобы защищаться.
Марта вздохнула и взяла твердое печенье из миски на столе.
– Это порочный замкнутый круг.
– Но знаешь, о чем я подумала вчера, когда наблюдала за Йо? – Изабель задумчиво уставилась в окно. – Мы должны завоевать доверие не только женщин, но и мужчин. Ты сама сказала это раньше, Марта. Пока мужчины не поймут, успеха нам не видать. Мне неприятно это признавать, но это правда. Нам нужны такие мужчины, как Йо, чтобы отстаивать наше дело. Люди, которых слушают.
– И что ты хочешь этим нам сказать?