Одесские аристократы – всякие разные снобы с Дворянской и Дерибасовской – смотрели на Молдаванку свысока и в то же время гордились ею. И если Одесса прославила Молдаванку, то Молдаванка еще в большей степени прославила Одессу.
Но почему, спросите вы, мы уделили так много времени рассказу о Молдаванке?
А потому, что одним из первых переселенцев, прибывших в средине XIX века на Молдаванку, был Мордехай Бошняк – прадед Янкале.
Мордехай поселился не где-нибудь, а в самой «престижной» части Молдаванки – на Прохоровской. И дом построил не как-нибудь, а по типовому проекту самого Франциско Боффо.
Сегодня дом Мордехая выглядит не очень презентабельно. Но по тем временам это было прекрасное сооружение с приподнятым аттиком, классическими карнизами и массивными деревянными воротами.
Старая адресная книга «Вся Одесса» сохранила имена домовладельцев Молдаванки и среди них: «Бошняк Морд. Мовш. Прохоровская 11, дмвл.».
Мордехай был, как видно, состоятельным человеком – вскоре он открыл магазин флотской одежды в городе – на Военном спуске.
Военный спуск, уже замощенный привезенной из Италии брусчаткой, был в те годы главной транспортной артерией, соединявшей центральный рынок Привоз с Практической гаванью порта. Здесь, в этом новом одесском порту, уже развевались флаги со всех концов земли, скрипели лебедки, звенели цепи, звучали команды «Вир-р-ра! Май-на!» и виртуозная ругань морского люда. А когда по ночам затихал порт, весь этот морской люд, жаждущий развлечений, выплескивался на манящий огнями Военный спуск.
Здесь, на Военном спуске, было бесчисленное множество всяких погребков, кабачков и обжорок, где можно было угоститься жареными бычками и упиться до потери сознания бессарабским вином. Бесчисленное множество всяких сомнительных «меблирашек» и даже вполне официальных бардаков, где дорогих гостей приветливо встречали доступные женщины. Бесчисленное множество всяких магазинов и магазинчиков, лавок и лавочек, где можно было не только купить все на свете – от якорных цепей, до ленточек для бескозырок, но и продать абсолютно все – от краденого брильянтового колье до рваной тельняшки.
Матросскому люду здесь было раздолье. Но и богатые господа с Дерибасовской и Дворянской не гнушались ни здешними развлечениями, ни здешними магазинами, заваленными дешевыми «импортными» товарами.
Удивительно, но большинство хозяев всех этих заведений были евреями.
Не смейтесь, пожалуйста, но корабельные маклеры – это Розенфельд и Розенблит, торговцы корабельными принадлежностями – это Маргулис, Израильсон и Лехтцинд, торговцы готовым платьем – Брустейн, Хаймович и Цукерман, а хозяин съестной лавки… О, это весьма уважаемый месье Шмуэль Фридман…
В эту пеструю мозаику легко вписался Мордехай Бошняк.
Магазин его процветал, хотя окружение было несколько, скажем, «экзотическим». В том самом доме № 4, где помещался его магазин, располагались и меблирашки пани Барбары Заржицкой. А в соседнем доме № 2, принадлежащем мадам Хае Шварцер, за балконами под полосатыми маркизами шумел портовый кабак и соблюдали достойную тишину комнаты для свиданий.
Весело! Но это Военный спуск.
Это Одесса средины XIX века.
Экзотика немало способствовала процветанию всех заведений Военного спуска и, в частности, процветанию магазина флотской одежды Мордехая.
Шли годы. Подрастали сыновья – Иосиф, Рафаил и Давид.
И вот уже старшему Иосифу пришло время жениться. И невеста сыскалась ему —17-летняя мейделе по имени Слува, дочь делового партнера – Мили Тандета.
Мастерская Тандета пошивала ту самую флотскую одежду, которую продавал Бошняк, и помещалась она тут же на Военном спуске, в двухэтажном доме, принадлежавшем некогда князю Гагарину, а теперь вот господину Зонштейну.
Пробил час, и Слува вышла замуж за Иосифа.
Свадьбу сыграли знатную. Настоящую. Еврейскую.
Вот уж играла музыка на Молдаванке!
Конец «Вороньей слободки»
Молодых поселили в отцовском доме на Прохоровской, благо, места хватало и в доме, и в пристроенных к нему флигелях.
Жили счастливо. Пошли дети: сначала дочери – Циля, Фаня и Аня, а потом и сын, названный в честь ушедшего в мир иной деда Тандета – Милей.
И все бы хорошо. Но грянул грозный 1920-й.
Вы помните, как 7 февраля 1920-го по обледенелой брусчатке мостовых процокала конница Гришки Котовского?
В тот день закончилась веселая жизнь Военного спуска – разгромили его, как «Воронью слободку». Только перья летели из пуховых перин пани Барбары Заржицкой, да ветер гнал к морю лоскутья полосатых маркиз мадам Хаи Шварцер.
Кануло в пропасть, исчезло имущество Мордехая – все его магазины и здесь, на Военном спуске, и на Александровском проспекте, и на Толкучем рынке. Самого Мордехая к тому времени уже не было в живых, а взрослые сыновья его – Иосиф, Рафаил и Давид – сразу же были арестованы и сгинули в Доме на Маразлиевской.