— Туда, — баба Галя махнула рукой влево. — В сторону почты.
— Ничего мне передать не просил?
— Не просил.
При каждом выдохе то изо рта, то из ноздрей появлялось облачко пара, но Саша не думала о холоде.
Пробежав через два двора, она остановилась. Куда Лазарев мог пойти дальше? В какую сторону поворачивать? Саша всматривалась во всех прохожих, особенно дальних, но ни в одном не узнавала Лазарева ни по походке, ни по осанке. Она не спросила у бабулек, как он был одет! Его не найти…
Словно поддерживая её настроение, солнце, прежде кое-как проглядывающее через разрывы в тучах, окончательно скрылось за низкой свинцово-пепельной пеленой.
Саша стояла посреди скверика между несколькими дворами, отчаянно и бесполезно озираясь по сторонам. Внутренний голос панически вопил, что время уходит.
— Лазарев!!! — что было сил заорала Саша, игнорируя, мягко говоря, удивление окружающих. — Александр Лазарев!!! Александр Лазарев!!! Ла-за-рев!!!
Выдохшись, рухнула на скамейку. Кто же всё-таки сошёл с ума — мир или она одна? Саша уткнулась лицом в ладони. Сидела, не шевелясь, надеясь, что для неё не вызовут психиатрическую бригаду. Хотя, может, это ей и нужно?
Когда на плечо легла чья-то ладонь, Саша вздрогнула, но не обернулась.
— Лазарев?
— Я.
— Мне сказали, что ты алкоголик и тебя поймали.
— Кто сказал?
— Андрей.
— А ему кто?
— Он из сводки узнал.
— Ну, правильно. Ты какой записи в сводке ждала? «Поступил приказ: гражданина, представляющегося космонавтом и сбежавшего от скорой помощи, не разыскивать и дело на него не заводить ввиду того, что он вправду космонавт?»
Собравшись с духом, Саша повернулась.
На Лазареве была одежда аккурат по размеру. Синие штаны, синяя тёплая куртка. Чёрные сапоги. На куртке ни погон, ни нашивок, но напрашивалось сравнение с военной формой.
— Уже совсем скоро, да?
— Вот-вот. Может, на следующей неделе, может, завтра, может, через две минуты. Я затем и вернулся — чтоб тебя предупредить. Город у нас не стратегический, но безопаснее будет уехать. Куда-нибудь в деревню. У тебя дача есть?
Саша не ответила. Она рассматривала свой рукав, на который мягко опускались первые снежинки.
— Саша! — Лазарев легонько встряхнул её за плечо, обошёл скамейку и встал перед ней. — Саша.
— Разве ты не должен быть на какой-нибудь военной базе, дежурить у самолёта или космолёта или какого-то там ещё лёта, чтобы запрыгнуть в него по первому сигналу и помчаться громить врага?
— Всё по-другому организовано. Но запрыгнуть и погромить я ещё успею.
Асфальт покрывался пушистыми белыми хлопьями. Саша вскинула голову и поглядела Лазареву в глаза.
— Значит, пободаемся?
Глаза у него были очень серьёзные, но после слов Саши в них прибавилось жизни. Это было не веселье, это была надежда.
— Пободаемся. Крепко пободаемся. — Он подал руку.