— Извините. Я забыла очки, без них плохо вижу. — Очков Саша не носила сроду, но нужно было что-то сочинить, чтоб не показаться странной. Неужели у неё всё-таки психическое заболевание и оно прогрессирует?! Мамочки! — Здесь написано, что на снимке Александр Лазарев?
Нина Игоревна подошла к полке.
— Да. «Александр Николаевич Лазарев. Выпускник тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года. Окончил Балашовское высшее военное авиационное училище лётчиков. В тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом году переведён в Центр подготовки космонавтов. Трагически погиб в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году». Тут поподробнее написано, — Нина Игоревна указала на лист бумаги с текстом, прикреплённый подле рамки с портретом Лазарева. По другую сторону листа был ещё один снимок.
— Нам про него рассказывали, — вклинился Ваня. — Перспективный, говорят, был. В космос бы обязательно полетел, если б не умер.
— А как он умер? — Саша пока не могла вчитаться в текст.
— В аварии. Он и ещё несколько человек, сослуживцев. Возвращались откуда-то, не помню — то ли с выходного, то ли из командировки. В машину врезался автобус. Но об этом только через много лет сказали. Сначала никому ничего не объясняли, всё же засекречено. Может, на самом деле никакой аварии и не было. Может, крушение было.
Степашовы ушли, а Саша осталась изучать фотографии ошалелым взглядом. На втором снимке, тоже чёрно-белом, Лазарев был не один. Восемь человек в форме стояли в ряд, самую малость клином, ближе всех был Лазарев. «Слева направо: лейтенант Борис Шумило, старший лейтенант Фируз Атоев, старший лейтенант Джайна Каримова, капитан Александр Лазарев, старший лейтенант Пётр Юшкевич, старший лейтенант Айварс Балодис, лейтенант Ольга Тихонова, старший лейтенант Николай Филиппов».
Закрыв глаза, Саша попыталась успокоиться и сосредоточиться. В этой школе она не впервые, но в музей раньше не заходила, сто процентов. Возможно, где-нибудь ещё висит портрет Лазарева, она когда-то его мельком увидела, и он запал ей в подсознание. Но откуда взялся «клиент» Андрея, неимоверно похожий на Лазарева? Или Сашино сознание автоматически «приставило» внешность капитана к его тёзке-однофамильцу? Но ведь тёзка-однофамилец представился космонавтом, и это не фантазия Саши — Андрей тоже всё слышал.
Домой она плелась на автопилоте, не замечая ничего вокруг. Усилившийся холод обволакивал её, но скользил мимо внимания.
— Сашуня, ты чего? — забеспокоилась баба Галя, когда Саша едва не запнулась за бордюр.
— Не заболела ли? — подхватила баба Вера.
— Нет, задумалась просто.
— Не задумывайся так больше, — велела баба Аня. — Под ноги себе смотри.
— Обязательно.
— Ой, Сашутка, тут же твой молодой человек про тебя спрашивал, — доложила баба Вера. — Только что, вы с ним совсем чуть-чуть разминулись.
— Витя приходил?
— Нет, не Витя, другой — который до Вити был.
— Какой другой? — едва не взвыла Саша. Желание схватить себя за волосы стремительно становилось непреодолимым.
— Как «какой»? — удивилась баба Галя. — У тебя их много, что ли?
— Да тот, который в прошлом месяце тебя при нас в щёчку целовал, — невозмутимо напомнила баба Аня.
Саше захотелось кричать.
— Вы же сами сказали, что никого не было, — выдавила она, титаническим усилием воли не срываясь на ор.
— Я?! — поразилась баба Аня.
— Вы! Вы сказали, что у подъезда я стояла одна и рядом со мной никого не было!
— Не говорила я такого!
— Как она могла такое сказать, если мы все его видели?
На бабу Аню снизошло озарение, она припомнила ту вечернюю беседу с Сашей.
— Я не сказала, что с тобой никого не было. Я сказала, что никакого брюнета не было. А какой же он брюнет? Шатен самый натуральный.
В голове внезапно прояснилось. Ощущение чёткости было таким сильным, таким странным, что Саша вмиг забыла о злости и растерянности.
— Значит, прямо только что приходил? Куда он пошёл?