— Может, даже моральное удовлетворение получите от убийств заложников.
— Я не настолько кровожадна.
— В любом случае, это лучше, чем слёзовыжималка про загибающихся подростков. С другой стороны… парень-сосед вечерами и ночами слушает дебильную музыку, так что меня тема загибающихся подростков вполне себе воодушевляет. Если честно, я даже возлагаю надежды на подростковый суицид.
— Вообще, у нас растёт количество подростковых самоубийств. — «Только самоубиваются обычно те, кому стоило бы жить. А от подонков такого подарка не дождёшься». — Вам от этого легче?
— Я не настолько кровожаден.
Интересный парень, определённо. Такие не залёживаются бесхозными долго.
Они вместе сходили в кино — на фильм про террористический захват. Впрочем, среди убитых террористами была и парочка подростков — прямо идеальный сюжет получился, никто не остался в обиде.
Нового знакомого звали Виктор, и он проводил Сашу до дома. У подъезда двое почти не стояли, Витя быстро ушёл; а номер Сашиного телефона он взял ещё на выходе из кинотеатра.
Вдохнув полной грудью, Саша полюбовалась безмятежным вечерним небом. Потом обратилась к троице на скамейке:
— Как он вам?
— Вроде симпатишный, — высказалась баба Галя.
— Зачем мужику красота? — фыркнула баба Аня. — Главное, чтоб толковый был, по хозяйству дела делал. Он у тебя как, хозяйственный?
— Не знаю, только сегодня познакомились.
— Да хороший парень, хороший, — улыбнулась баба Вера. — Бери, не пожалеешь.
— А если пожалеешь — выгонишь, и дело с концом, — добавила баба Аня.
— Значит, в общем и целом одобряете?
— Одобряем, одобряем.
— Я рада. — «Не столько тому, что вы Витю одобряете, сколько тому, что вы его в принципе видите».
11
Вплоть до конца октября стояла тёплая и по большей части солнечная погода. Многие настолько расслабились, что перестали думать о приближающейся зиме. По крайней мере, Саша оказалась не готова к тому, что однажды после полудня столбик термометра рухнет к нулевой отметке. У неё даже пальто не было — она с утра надела куртку. Но повезло: поступил вызов в школу рядом с её домом, значит, можно будет заскочить за пальто. И лишний раз прихорошиться, ведь вечером они с Витей идут в театр.
Психолог понадобился в рамках экспериментального проекта, суть коего сводилась к тому, что, когда возникал серьёзный конфликт между школьниками, вызывали специалиста, дабы он провёл с ними беседу, составил отчёт, дал рекомендации и так далее. Проще говоря, когда детишки устраивали нешуточную потасовку, к ним прибегал психолог из благотворительного фонда и всячески старался их помирить. Почему нельзя доверить это школьному психологу, Саша не понимала. Школьный психолог — тоже.
В драке, из-за которой пригласили Сашу, участвовал давно ей знакомый Серёжа Дудин. Редкая гнида четырнадцати лет от роду. Саша, непрофессионально, зато абсолютно искренне считала, что к нему надо вызывать не психолога, а экзорциста, а ещё лучше — расстрельную команду. Дудин терроризировал всю школу и при этом частенько умудрялся оказаться в роли жертвы — обстряпывал всё так, что те, кому он напакостил, формально были перед ним виноваты. На этот раз он спровоцировал парня из параллельного класса, Ваню Степашова. Ваня Саше сразу понравился. Кто-то считает, что мир безнадёжен, пока люди решают конфликты силой. Саша же считала, что мир НЕ безнадёжен, пока есть те, кто не боится врезать зарвавшейся сволочи. А врезал Ваня знатно, Дудин вряд ли рассчитывал на сломанный нос. Плохо только, что Ване теперь грозили серьёзные проблемы. Дудина увезли в больницу, переговорная часть миротворческой миссии психолога-благотворителя откладывалась. Саша кое-что записала, набросала план отчёта.
Приехала мама Вани. Психолог предложила побеседовать в её кабинете, Саша уклончиво выпросила какое-нибудь другое помещение. Психолог догадалась о задумке коллеги, одобрила, однако быть свидетелем (читай — соучастницей) не захотела и отослала компанию в школьный музей.
Музей располагался в бывшем кабинете истории. На стеллажах красовались старые фотографии, значки, книги, учебники и куча прочей всячины, типичной для школьных музеев. В углу стояли две парты со стульями — не настолько ценные экспонаты, чтобы нельзя было использовать их по прямому назначению. Саша, Ваня и его мама присели.
Безбожно нарушая профессиональные правила и этику, Саша подробно объяснила, как вести себя, чтобы минимизировать для Вани неприятности из-за драки. Кому, как и что говорить, на что делать упор. Что подчёркнуть, о чём солгать. Саша знала не только систему, но и работавших в ней конкретных людей, и примерно представляла, чем можно их пронять вместе и по отдельности. Она совершала должностное преступление, но совесть уверенно говорила хозяйке, что та права.
— Спасибо Вам… — пролепетала мама Вани, когда Саша закончила инструктаж.
— Спасибо, — сказал сам Ваня, стараясь бодриться.
— На здоровье. Мой номер у вас есть, если что, звоните. — Саша встала из-за парты и двинулась к выходу.
Степашовы — за ней.
В трёх шагах от двери Саша застыла. Вытаращила глаза, зажмурила, снова вытаращила. Фотография на одной из полок никуда не делась, изображение тоже не изменилось.