Этюды черни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ну вот, например, Элка во втором сообщении пишет, как натаскивает Иппу на ритмичную манипуляцию женского сознания. И делает это посредством разбора текста Гребенщикова «Та, которую я люблю»:

«Знает же, сучка, что эту песню я Динке пел. Это наша с Диной песня. А ее теперь Ипполит препарировал по-всякому и убил во мне и песню, и воспоминание, которое она рождала».

Вот, в пятом ее месседже текст, который Элла с Ипполитом родили в стиле рэпа:

«Да уж. Нет здесь резонанса, нет энергии, как у БГ, хотя этот стих Борис тоже в основном у Блока передрал из его “Снов”. А над программированием эмоций еще работать и работать. Оба они – и Элла, и Искусственный Интеллект “Иппа Первый” – ни фига не понимают в любви».

И тут его вдруг осенило: «А ведь действительно, никакое это не свежее чувство молодой талантливой девушки к украшенному шрамами и такому неотразимому учителю, как я, Андрей Новицкий. Это я себе все навоображал по-детски. Тут Дионисий в самый корень ткнул своей яблоневой веткой. Эллочка же совершенно расчетливо и хладнокровно режет нервы, нас с Динкой соединяющие. Один за другим, один за другим… Она действительно сильный профессионал по нейролингвистическому программированию, и она важна для проекта, но из моего личного круга ее нужно срочно удалять. А то ведь пройдется она своими ядовитыми пальчиками по моей самой сильной и самой беззащитной на свете, по моей Динище. По той, которую я люблю…»

И Андрей в быстрой перемотке прокрутил все возможное и неслучившееся: все страстные слияния с красивым молодым женским телом, все будоражащие разговоры в ритме чувственного джаза, всю энергию открывшейся второй молодости благодаря роману с девушкой в два раза младше его, потом все выяснения отношений, мозгоебство на стыке разных мировоззрений двух поколений, корыстные предъявы со стороны молодой спутницы, чувство нечестной игры и непоправимости последствий от спонтанно принятых на фоне гормонального кобелячьего шторма решений. Прокрутил, как прожил. Усмехнулся. Поправил на сопящей Динке одеяло, которое она вечно заворачивала под свою румяную попу, выставляя спину всем на свете сквознякам на растерзание. Потом открыл мессенджер и написал сообщение: «Элла, добрый вечер. Я тут обнаружил, что персональный проект по поводу робота-тренажера для детей с ДЦП движется не с той скоростью, с которой мы рассчитывали. И, учитывая важность данного проекта для детей России и для Вадима Александровича лично, я прошу вас перейти на проект “Пуговка” под непосредственное руководство Дины Алексеевны, а дела по Эмоциональному ИИ передать Ване Сафонову. Я из вашего чата удаляюсь, теперь все рабочие вопросы только с Кусковой и с теми, кого она назначит».

Это же сообщение он скинул в рабочий чат к жене… Внутри что-то щелкнуло и закрутилось совсем в другом направлении. И уже когда он укладывался в постель и чувствовал первые волны сна, Андрея опять накрыло предчувствие больших боевых событий, так же, как на сегодняшнем ужине. Но оно уже было не пугающим, а просто определяющим всю дальнейшую жизнь. И ему, засыпающему, тогда впервые подумалось: «А ведь все равно, что будет. Хоть в ад придется спускаться. Лишь бы вместе с Динкой…»

Глава 7. Эта черная телега

И никогда больше после того дачного дня ни Андрей, ни Дина не возвращались к этой теме. Но и БГ как-то хором разлюбили. Как отрезало.

Но пролетело несколько месяцев, и Дина опять услышала эти чертовы стихи в несколько новаторском исполнении:

– А ведь все равно, что будет. Хоть в ад придется спускаться. Лишь бы вместе с вами, Дина Алексеевна…

Валерий Михайлович Мальцев, сержант штурмового отряда, написал рапорт и в тот же день отбыл из Москвы на фронт. Отбыл в ту же часть на передовой, откуда его вытащили месяц назад. А на его место стремительно нарисовался сменщик из ЧВК «Буденный», капитан, командир разведроты, откомандированный в проект уже с кремлевским благословением.

Крепкий, спокойный парень лет тридцати пяти начал карьеру в проекте АPC с настолько неуклюжих комплиментов начальнице, что и все в рабочем зале, и он сам притихли тут же и быстро начали заниматься своими делами, не поднимая голов от неловкости и неуместности момента.

«Ага, это Карломарксович видео последнее с Валерой посмотрел, и они мне начали мальчиков подкладывать. Дескать, слаба Дина Алексеевна на передок-то. Ублажим тетку и запишем компроматик. Схожу-ка я к нему, побеседую за жизнь. Режиссер человеческих душ хренов!» – разозлилась Динка.

И без звонка и предварительной записи в приемной, наудачу, пользуясь своим внесистемным положением, отправилась по коридорам и лестницам в рабочие покои Семена Карломарксовича, размахивая на поворотах и постах спецкорочкой. Она рассекала пункты пропуска к сокровенным кремлевским глубинам на высокой скорости, стараясь не растерять злость по дороге, и тут, уже у главных дверей, вспомнила пушкинское:

Она оглядела свой черный прикид из комбинезона и безразмерной рубахи и расхохоталась в голос. И, так и гогоча, ввалилась в приемную к Семену. Оба помощника вскочили на ноги при виде непрошеной и неприлично шумной Кусковой, но тут из кабинета высунулся лично Главный ГЭС и поманил Дину пальцем, кивнув мальчикам в приемной:

– Нам два чая, моих…

Он втянул Динку в безразмерный золотисто-белый кабинет, конечно же, с портретом и гербом. И заботливо усадил в кресло, стоящее отдельно у окна, для уважаемых посетителей.

– Дина Алексеевна, дорогая! Вы провидица. Я как раз хотел вас вызвать и заслушать результаты проекта перед большим совещанием с нашими иностранными товарищами, ну, и сначала будем начальнику, – тут он мотнул головой на портрет, – перед международным мероприятием показывать. Пришло времечко, ура и увы, очень быстро пришло времечко, многого не успели. Но уж как есть. Будем готовить с вами сценарий знакомства Президента России с его искусственным двойником и помощником. Ну, и чаек принесли. Попробуйте, попробуйте особый алтайский сбор. В районе Белокурихи есть замечательный кедровник, все травы и мед оттуда, с моей таежной пасеки. Вот не поверите, за всю пандемию ни разу даже не кашлянул. И помощники мои – все как один молодцы. Пьют этот сбор и не болеют.

Динка сложно себя чувствовала у Семена Карломарксовича в кабинете. Ее придавливали и напрягали даже не эта золоченая выхолощенная обстановка комнаты и не вид из окна главного корпуса Кремля на Царь-пушку. Это было театрально, но вполне понятно и терпимо. Но остро считывающая малейшие оттенки окружающей сцены Дина, унаследовавшая это от маменьки – известной в узких математических столичных кругах красавицы и ведьмы, – всей кожей ощущала холодок древнего могильника, на котором стояли здания Кремля, и когда она, идя по коридорам, проводила рукой по стене или подоконнику из древнего кирпича, ей все чудилось, что на пальцах проступают пятна крови замученных и убитых когда-то в этих стенах.

Семен же, очевидно, не обращал на все эти романтические сопли никакого внимания. Он был очень цельным и талантливым царедворцем, практиковал айкидо и кендо на таком серьезном уровне, что даже скрупулезные японцы одобрительно урчали, когда работали с ним в спаррингах.

Он никогда не выходил из себя, никаких порочащих связей, как у его предшественников, выявлено не было. Но во всем его облике и действиях чувствовалась затаенная, предельно сжатая пружина глобальной цели, которая в любой момент могла выстрелить и разрушить все окружающее пространство.

Обладая олимпийским и искренним равнодушием к антуражу своего рабочего пространства, он одинаково комфортно себя чувствовал и во дворце, и в палатке посреди поля. Но при этом Семен был предельно требователен к людям. Он окружал себя только необычными, талантливыми, пассионарными личностями, но, пытаясь их приладить к консервативной и неповоротливой российской государственной машине, частенько их ломал и морально калечил, а останки своих неудачных экспериментов без лишних угрызений совести быстренько хоронил на заднем дворе своего сознания и тут же приступал к поискам новых звезд для текущих задач страны.

– Ну так, приступим. А почему вы без системы пришли? Я так хотел побеседовать с последней версией Ипполита по военке. Вы же знаете, что полевой эксперимент под управлением APC прошел очень успешно. Наши ребята благодаря его работе наконец-то получили связанную картину по всей линии фронта. Наладили равномерные и адресные поставки снарядов, маттехобслуживание и наконец-то грамотное прикрытие штурмовых отрядов с флангов. Но это, я так понимаю, Валерию Михайловичу мы должны спасибо сказать. Очень правильного настройщика вы, Дина, пригласили в проект. Жаль, что так мало поработал у нас.

И Семен Карломарксович начал абсолютно простодушно предлагать Дине мед к чаю, чем, конечно, окончательно ее доконал, и она не выдержала и взорвалась:

– Семен, ну хватит с меня этих приколов и намеков! Президиум на подъебки из зала не отвечает! Вы мне одно скажите, вы последние видео с Валерой Андрею уже слили? А то я не знаю, то ли мне идти объясняться к мужу и рубаху на себе рвать, то ли делать вид, что все фигня и дело житейское, и, как Карлсону, залечь на крыше с банкой варенья и пакетом печенья. А вы тут сами долбитесь с показом Президенту и мировому сообществу и…

Хозяин кабинета, улыбаясь одними глазами, но строго грозя пальцем, остановил Динку на полуслове:

– Э-э-э, голубушка! Притормозите! Мы ведь тоже сейчас с вами под камерами сидим. Здесь все снимают кино про кино про кино… и так до бесконечности. Запись я ту сразу тогда же и изъял и все дубли приказал уничтожить. И не из каких-то высокоморальных соображений. Целоваться с солдатами замужней даме из высшего общества ух как негоже! Такое мое мнение!

Вся пунцовая, Динка уже было открыла возмущенно рот, но Семен остановил ее жестом руки и продолжил: