Этюды черни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И тут в невозмутимом прикрытом бородой лице Ахматова что-то стронулось. «Пробил Ипполит-таки бывшего сенатора», – отметил про себя Андрей. И тут же рассмеялся над самим собой. Он уже к бредням Искусственного Интеллекта как к реальным персонажам относится, переживает за судьбу и все такое.

– Да изгоями мы стали, блядь, изгоями. Вот так вот, дружище, – мрачно заключил бородатый на экране. – Вилы, братан! Изнутри они гайки закручивают на хрен, вот так вот. Пока их собственных охреневших деток петух не клюнет. А снаружи укропские «эксперты» гонят нас всех табуном в санкции и грабят имущество на взлете…

Фима напряженно слушал. Он даже вертящуюся жену ссадил с ручки кресла, чтоб не мешала:

– Слушай, ну я ж законопослушный там, пиздец какой. Все оформил через кредит, который выплатил до копейки, дорогу ни разу на красный свет не перешел… Неужели из Лондона уходить?..

– Да похуй! Не тупи. Не нарушал он! Ты же официал! С госами ватными работаешь! Все будет наше с тобой заморожено. На нас там наши же и стучат. Досье про нас полное, и нихуя хорошего в том досье, уж извини, нет. Они будут копаться в твоих грязных историях, хрюкая от наслаждения, и тут же все обнаруженное блокировать. Так что продавай все нахуй, но вот куда бабки деть, и сам уже не знаю. Дубай-Хуяй начал тоже русские счета блокировать потихоньку… Вилы, братан!

В этот момент экран заслонила белая спина официанта, и запись прервалась…

Андрей довольно откинулся в кресле и оглядел команду:

– Ну что же! Это просто песня получилась, ребята! Просто песня! Молодцы! И Элла Аристарховна вписалась в тему на все сто.

– Нет. Не песня, Андрей Фридрихович, не песня. А джаз! Весь этот джаз! Тема плюс импровизация. И каждый раз разное и каждый раз по-новому.

– Шоу начинается, господа! – последнюю фразу Элла прохрипела «утренним голосом» Гидеона из старого фильма.

И Андрей аж зажмурился от удовольствия. Он не ожидал от молоденькой девчонки из этого электронного нового поколения Z знакомства с такой древней пыльной классикой, как фильм All That Jazz.

– «Идти по проволоке – значит жить, все остальное – видимость», – не удержался он от цитаты оттуда, принимая приглашение к флирту.

Ну и, конечно же, именно в этот момент в кабинет, размахивая альбомом с эскизами кожуха Искусственного Мозга, влетела Динка. У жены была мистическая способность появляться в самые вот такие моменты. Еще очень невинные, посевные. Ничего не происходило пока, не к чему было придраться, но вариант где-то в пространствах человеческих струн уже нарисовался и все участники мизансцены держались за ручку двери, решая, открывать эту тему или нет.

Дина прибежала по срочному делу, но тут же про него и забыла, услышав последнюю фразу Андрея и поймав вспыхнувшие глаза Эллы, которые та не успела сразу притушить. Не было ничего, ну совсем ничего в этой комнате в этот момент, к чему могла бы придраться даже самая пытливая и ревнивая супруга на свете. Обычная рабочая презентация подсистемы Искусственного Интеллекта. Не было ни слов, ни действий, про которые можно было хотя бы бровь приподнять в знаке вопроса, но всем в комнате, даже самому интровертному и не интересующемуся банальными человеческими отношениями системному программисту Антошеньке Лебедеву, стало почему-то неловко, словно Динка вперлась в мужскую душевую, да еще в шубе и валенках.

Это мгновение тогда осколком разбитого троллями Андерсена зеркала поселилось у Дины где-то в печенках. Она запретила себе туда влезать и осматривать зону поражения. Слишком страшно и больно было думать даже о возможности такого поворота в ее женской, полностью сосредоточенной на Андрее жизни.

А дневная работа в Cognitive потекла своим чередом.

Вечером того же дня, когда Андрей приехал домой, он не сразу обнаружил жену. Обойдя все комнаты дома и призвав на поиски Мастера Бо, черного огромного избалованного любимца-ховаварта, он наконец наткнулся на Динку в маленькой мансарде под крышей. Она сидела на коврике и раскачивалась в наушниках с закрытыми глазами, бормоча малопонятное:

Чувство острого сожаления о дневной сцене и беспокойство за своего главного и единственного друга по жизни, эту сумасшедшую, ни на кого не похожую, непредсказуемую и необходимую как воздух Дину Алексеевну, захлестнуло Андрея.

Он обнял пухлый подвывающий стихи комок на коврике и сдвинул с головы жены наушники. Оттуда понеслись гитарные завывания Щербакова, что не предвещало мирного вечера сегодня в доме.

– Ты чего сюда забилась, солнце?

Дина посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

– Помнишь, мы в 2011-м в Марракеш ездили?

– Да. Кажется, будто миллион лет назад. И чего?

Андрей плюхнулся на ковер рядом и окончательно сгреб жену под мышку. Благо Дина была небольшая, компактная. Везде помещалась. «Не то что Элла… – мелькнуло в его голове. Он тут же встряхнулся и усмехнулся: – Твою ж мать… А ведь зацепила овечка…»

Дина, так же не открывая глаз и немного раскачиваясь, продолжала, словно беседуя сама с собой:

– Мы тогда с тобой вышли вечером на центральную площадь и… словно во временной колодец провалились… Помнишь? Жара сумасшедшая была. Днем фигануло +49, и мне так плохо было. Ты меня откачивал в гостинице, а к вечеру остыл Марракеш до +35 градусов, и мы пошли Центральную площадь смотреть. А там – дым, вонища от специй просто душит, и все балаболят, гур-гур-гур. Воняют специями и балаболят. И помнишь? На первых рядах – колдуны, астрологи и врачеватели. Все как в восточных сказках народов мира. Они сидят на коврах, а вокруг – черепа, травы, коренья, сушеные внутренности животных, а может, и человеков, живые вараны в клетках и шипящие клубки змей в аквариумах и просто в плетеных корзинках. А ты брезгливый такой. Глаза вытаращил: «Пойдем отсюда!» А я – раз! – и уселась к смуглому такому Абдурахман ибн Хоттабу. Коврик еще у него потертый синий был. Весь в птичьем дерьме каком-то. И физиономия у него такая… – Динка еще крепче прижмурила глаза и вцепилась в руку мужа.

Андрей тоже начал различать шум гортанной площади и навязчивый запах специй сквозь слои времени. Он боялся шевельнуться. Динка явно ломала вокруг них пространство, и никак нельзя было размыкать руки.

– …Древнее такое узкое лицо, – продолжила она. – В точности как в моей детской книжке про Аладдина. Ты присел тогда в пыль на корты рядом. А колдун достал толстенького такого, сонного варана из корзины и откуда-то из-под него – игральные кости и глиняные таблички. Потом он начал кубики метать, записывать на грязной бумажке цифры и посматривать в свои таблички. Меня тогда еще поразило, что бумажка как будто из нашего детства, в клеточку такая, как из тетрадки для математики за две копейки. А варан валялся такой, натягивал веко на глаз и совершенно плевал на всех. А вокруг уже толпа местных собралась, но тихая, тихая. Все смотрят на записи и аж не дышат. А потом – раз! – и вдруг варан крякнул. Как будто ворон из ада. Я чуть не описалась от страха. Вцепилась в твою коленку, а ты на попу и грохнулся. Но никто не захихикал. Тишина вокруг нереальная какая-то, потусторонняя. И тут маг сгреб все кубики и таблички и начал что-то быстро говорить. Мы с тобой показываем на уши и разводим руками. Не понимаем. Тогда он начал рисовать мелом на куске доски: два человечка вместе на куске горы, которая торчит из бурных волн. В них он рисует лодки и разламывает их молниями и стирает. Потом он рисует большую лодку и человечков перемещает туда. Над лодкой солнце. Человечков в лодке становится много. Он их просто рисует палочками. У моего человечка с длинными волосами в руках хлеб. Маг перечеркивает ножки у моей фигурки, и ее поддерживает второй человечек. От лодки идет дорога в небо, к солнцу…

Дина замолчала и открыла глаза. Андрей подождал, но продолжения не было.

– И-и-и… чего?