— Конечно, получила. А почтальона прогнала.
Секретарь вздохнул.
— Да вы оглянитесь вокруг, господа, — произнесла Терина с гордостью, — у меня все на воле, я никому жизнь не заедаю, — и она широко развела руками.
Секретарь с недовольным видом рассматривал кончики своих ботинок, а председатель глядел на собак, развалившихся на пороге, на тощих кур, на ящики от фруктов, на жестянки, на бутылки, на невероятное количество яичных скорлупок…
Председатель продолжал осматриваться и увидел траву среди соломы на крыше и бузину, упирающуюся в эту крышу. Он невольно улыбнулся, исполнившись вдруг веры в успех предприятия.
— Послушайте, ведь лазать на этот холм не так-то просто, — сказал он, — наверняка это стоит вам немалых усилий. Вот мы с секретарем как-никак моложе, а и то нам пришлось потрудиться…
— Да вам все труд, — сердито вырвалось у нее так, что собаки даже вздрогнули. — Ничего, ничего, — успокоила она их.
— А зимой опасно — поскользнетесь, сломаете ногу.
— И холодно тут, должно быть, — добавил секретарь, — уголь сюда не завезешь…
— А-а-а! — вскрикнула она, и собаки снова вздрогнули. — Правда, нам ведь не холодно здесь, правда? — обратилась она к собакам и потом снова повернулась к мужчинам: — До зимы нам еще далеко! Да и кто будет думать о зиме в начале лета? Посмотрите, какое оно чудесное! Вы бы послушали, как птицы поют поутру! Я на все и на всех гляжу, и никто меня не боится!
— А что, если нападет кто? — Секретарь попробовал пошутить.
— Я его пристукну, — ответила она.
— Пани Кроупова, — сказал председатель, и она вполне серьезно отозвалась:
— Что такое, господин начальник?
— Пани Кроупова, не можете вы здесь оставаться. Мы уже обсуждали на заседании народного комитета, писали вам… вот и секретарь приходил… Такая обстановка — не для человека. Уж если вы во что бы то ни стало хотите остаться в деревне, можно сделать так, чтобы деревня построила вам дом поприличнее. А пока они будут строить, вы какое-то время могли бы пожить в доме для престарелых. Временно, конечно. Тем более что вы больны, вас там полечат, и вы вернетесь в деревню, в новый…
— Но я здорова, — весело возразила она.
Секретарь покрутил головой.
— Вы больны, пани Кроупова, доктор говорит, вас то и дело видят на медпункте!
— Да, то и дело, — ответила она прямодушно, — потому что мне там нравится. Посижу, с людьми поговорю в зале ожидания, потом с врачом и медсестрой — эта словно ангелочек… Но если мне чего-то не хватает, так я забираюсь к себе и носа не кажу на улицу. А доктора мне вовек не надобны, я ото всех болезней сама избавляюсь.
— Люди также обращают внимание на то, — заметил обессилевший председатель, — что у вас здесь нет условий вымыться по-настоящему.
— Есть условия, почему нет? Захочу — насобираю полные плошки дождевой воды!
— Пани Кроупова, — председатель был уже здорово раздражен, — вы должны понять, жить здесь вам нельзя. Это неприлично. Район такое проживание не разрешает. Мы вам отстроим подходящее жилье. Дадим в подтверждение бумагу с печатью. Но вы должны временно переселиться…
— Никуда я не переселюсь! — отрезала она.
— Церемонимся тут с ней, — прошипел секретарь. Он вспомнил, сколько из-за старухи пришлось проделать работы в совете и на комиссии, с врачом и с деревенскими, а уж писанины-то, не приведи бог! И потом — это уже второй поход к ней.
— И чего мы с вами столько возимся, тетя, — в ярости произнес он, — бог ты мой, да вы только посмотрите на себя! На вас грязь шевелится!
— Вот приказ. — председатель протянул Кроуповой руку с документом.
Повернувшись к ним спиной, она высоко задрала юбку.
Когда же опустила ее, мужчин и след простыл. Она осталась одна со своими…
Собаки поняли, что она в них нуждается. Псы подходили к ней, один за другим, и Терина каждого брала на руки, гладила, пес спрыгивал на землю и освобождал место следующему. Прошло немало времени, пока она со всеми посовещалась. И теперь была абсолютно спокойна. Пройдя сквозь заросли, она позвала:
— Начальник!