Северные морские пути России: читать начало книги онлайн

Рис. 27. Топонимы Севморпути, упомянутые в книгах Я. М. Озолина (1935), А. С. Ольхона (1949), Е. И. Сигарева (1969) и Н. В. Денисова (1978, 1982)

Ключевой фигурой в истории этого «рекламировавшего» Комсеверпуть корпуса, вероятно, был В. А. Итин, поэт и литературный функционер из Новосибирска (1894–1938), в двадцатых годах редактировавший поэтический отдел главного регионального литературного журнала «Сибирские огни», а затем дважды, в 1928–1929 и 1933–1934 гг., возглавлявший всю редакцию журнала. Архивные коллекции «Комсеверпути», хранящиеся в Москве, Новосибирске и Красноярске, не проливают света на то, каким образом осуществлялось сотрудничество Итина с этой организацией. Удалось обнаружить лишь один документ, из которого следует, что в начале лета 1927 г. Итин был принят в научно-промысловую экспедицию Комсеверпути на должность этнографа с несением обязанностей фотографа экспедиции119. Между тем факт многолетнего сотрудничества Итина с Комсеверпутем очевиден из его собственных публикаций, которые включают в себя как монографии, написанные в соавторстве с руководителями Комсеверпути, так и публицистику, в частности путевые очерки. Возникновение темы Карских экспедиций в истории советского путевого очерка также относится к 1929 г.: в летнюю навигацию этого года Северным морским путем на судах, связанных с Комсеверпутем, прошли как минимум шесть журналистов – двое сибиряков, в том числе сам Итин, но также двое москвичей, один ленинградец и один берлинец, специально для этого приехавший в СССР. Все эти авторы были командированы в Карское море крупнейшими органами прессы, и почти все очерки, сначала опубликованные в периодике как репортажи, впоследствии были опубликованы в виде книг (Жеребцов, 1929; Берман, 1930; Зингер, 1930; Итин, 1930; Канторович, 1930; Heller, 1930; Лин, 1931).

Управленческие решения, которыми определялась эта очевидно санкционированная сверху литературная кампания, ждут своего историка, но повод к ней неоднократно указан в текстах самих путевых очерков: им стала оживленная реакция мировой прессы на события лета 1928 г., связанные со спасением экипажа потерпевшего крушение в Арктике дирижабля «Италия». Спасший выживших членов экипажа советский ледокол «Красин» в одночасье сделался постоянным героем новостей и фаворитом советской пропаганды. Судя по всему, именно этот нечаянный медийный успех советского проекта стал причиной последовавшего затем поворота советского агитпропа к Арктике. В этой ситуации сибирский Комсеверпуть, равно как и пропагандировавшие его деятельность сибирские литераторы, кажется, не имели особых возможностей сопротивляться тенденциям централизации дискурса и администрирования. В 1935 г., на момент выхода из печати, книга Озолина уже «устарела» и не соответствовала моделям репрезентации Северного морского пути эпохи ГУСМП. «Подавляющее большинство стихов, включенных в сборник «Ночное солнце», написано в 1930–1932 гг. и не охватывает тематики челюскинской эпопеи. Поэтому сборник недостаточно отвечает требованиям нового освещения советского Севера, которого мы вправе ожидать от Яна Озолина в последующих его произведениях», – писали редакторы книги в предисловии к «Ночному солнцу» (Озолин, 1935: 6).

Поэт и журналист А. С. Ольхон (1903–1950), с середины 1930‐х гг. живший в Иркутске, был характерным представителем советской литературы, разрабатывавшей в этот период мифологию полярной героики. Происхождение этого медийного феномена 1930‐х гг. связывают прежде всего с эволюцией агитпропа, искавшего более эффективных инструментов воздействия на аудиторию. М. Леноэ и Д. Бранденбергер отмечали, во-первых, поколенческий характер новой журналистики, находившейся в оппозиции агитпропу предшествующего периода, во-вторых, ее активные эксперименты с формой, направленные на социалистическую трансформацию жанров, восходящих к буржуазной сенсационной прессе (Lenoe, 2004: 212–244; Бранденбергер, 2017: 74–103). В процесс активно включались и другие акторы формирования арктического нарратива – так, Дж. Маккеннон писал об организационных усилиях самих полярников, выступавших, как О. Ю. Шмидт, в качестве менеджеров собственных полярных шоу (MacCannon, 1997: 346–365). Ольхон был ровесником полярника Кренкеля и летчика Чкалова, все они оказались в своем детстве свидетелями первой волны медийной популярности арктической темы и выросли на подвигах Нансена и Скотта.

Миф о героях Арктики формировался в течение нескольких лет, отделявших подвиг «Красина» 1928 г. от челюскинской эпопеи, рядом советских полярных журналистов, творческие стратегии которых предполагали активное жизнестроительство. Ставшие движущей силой репрезентационных кампаний 1930‐х гг. полярные журналисты мало уступали своим героям и неустанно работали над собственным героическим имиджем. Поэт А. С. Пестюхин, принявший после вынужденного переезда в Сибирь «байкальский» псевдоним Ольхон, действовал, как его знаменитые газетные современники А. Том (Николай Кабанов) и Алексей Гарри (Бронштейн), сменившие свои «обычные» фамилии на звучные «американские» псевдонимы. Этос профессии предполагал неустанные разъезды и репортажи с края света.

География итоговой книги А. С. Ольхона, изданной в издательстве «Главсевморпути» в 1949 г., отражает историю его профессиональных командировок, осуществлявшихся во второй половине 1930‐х – 1940‐х гг. (рис. 27). Лишь 5 из 34 стихотворений, составивших сборник «Восточный сектор Арктики», были опубликованы в нем впервые, большая часть восходит к изданным в Иркутске сборникам «Мои байкальские знакомцы» (1941, 2 стихотворения), «Байкал» (1946, 8) и «Окраины милой отчизны» (1948, 19). Как можно видеть, топонимы книги Ольхона отражают произошедшее за два десятилетия репрезентационное смещение Северного морского пути на восток. При этом неотъемлемой частью магистрали оставался континентальный хинтерланд – прежде всего Якутия, Колыма и Чукотка, оказывавшие авиа- и радиоподдержку судовым караванам, еще не способным к автономному плаванию. Севморпуть, работающий в связке с радио и авиацией, мыслился в этот период одним из современных технологических средств осуществления связности государственного пространства. Открывающее книгу стихотворение «Навигация в Арктике» (1948) изображает магистраль как радиоэфир, принимаемый радиостанцией на мысе Челюскина, причем среди топонимов этого стихотворения (Охотск, Якутия, Таймыр, Заполярье, Архангельск, Камчатка, Чукотка, Мурман) нет ни одного, отсылающего к Севморпути времен Я. М. Озолина. Северный морской путь «Восточного сектора Арктики» – не торговый путь двадцатых, но послевоенная стратегическая магистраль. «Если нам прикажут, / Эсминцы и до полюса дойдут!» («На последних параллелях», 1949). Главные образы, открывающие книгу, – военные и пограничные, такие как подъем военно-морского флага (одноименное стихотворение, 1945), миноносцы, эскортом проводящие караван через Берингов пролив («Пролив Беринга», 1945), угадывающаяся на горизонте «чужая» Аляска («Большой Диомид», 1945). Их сменяют картины хинтерланда, «заполярных городов», включаемых посредством морской магистрали в жизнь единой страны, – ленинградский корабль, входящий в гавань Петропавловска-Камчатского («Ленинград – Камчатка», 1948), хрустящие газеты, привозимые в Колымск почтальоном («Полярная почта», 1949), столица Якутии, стоящая «на подступах к морю» («Якутск», 1948), сплав леса по Ангаре на Игарку («Сплав леса», 1948, «Ангарский лесоруб», 1949). Завершает книгу поэма «Служба погоды» (1948), лирический герой которой – скромный работник метеослужбы на Чукотке, оплакивающий жену, погибшую под Петсамо, – одновременно выступает в качестве поэта-пропагандиста Главсевморпути, воспевающего инфраструктурно-стратегическую роль магистрали, связывающей и одновременно ограждающей советское пространство.

Данные всего корпуса сталинской эпохи ГУСМП позволяют добавить к этому, что географическая поэзия не была в этот период настолько популярным репрезентационным инструментом, как впоследствии. «Демократизации» советской поэзии еще только суждено было случиться. Немногочисленные поэты, составлявшие в конце 1930‐х – 1940‐х гг. стихи о пунктах Северного морского пути, как правило, были выезжавшими в северную командировку высокопоставленными представителями далеких культурных центров, совмещали собственно поэзию с полярной журналистикой и создавали «авторские» поэтические полярные репортажи, подобные книге Ольхона. В этой связи должны быть упомянуты путешествия уже упоминавшегося выше новосибирца В. А. Итина, ставшего автором репортажных стихов с Чукотки («Рыркарпий – Моржовый мыс», 1931), а также описавшего «восточное смещение» Севморпути в цикле путевых очерков «Восточный вариант» (1933). В этом контексте стоит также упомянуть эпопею находившегося на борту парохода «Челюскин» московского поэта И. Л. Сельвинского (1899–1968), который, кроме ряда написанных на берегах Чукотки стихотворений, создал также поэму «Умка – северный медведь» (1933–1934), отозвавшуюся впоследствии в названии знаменитой мультипликационной дилогии 1969–1970 гг.

«Героический» тип советского человека, воспетый упомянутыми выше полярными журналистами и поэтами, имел специфические культурные последствия: восходящая к гонке Амундсена и Скотта 1912 г. полярная эпопея 1930‐х гг. сформировала интерес к Северу, ставший характерной чертой поколения 1960‐х гг.

«Мой арктический выбор был вполне сознательным и вызван стремлением избавиться от послевоенной суровой обыденности, чему способствовали и другие, чисто семейные обстоятельства. Перед войной мама сдавала экзамены за (так! – Ф. К.) географический факультет пединститута по книгам, с массой завлекательных иллюстраций, среди которых мое детское внимание привлекли затертые во льдах корабли, моржи и белые медведи, старинные карты с розами ветров и прочие атрибуты, зовущие юную неопытную душу в дальние страны на поиски неоткрытых островов и разных приключений, порой на собственную голову. Со временем чтение книг об Арктике привело к мысли: а почему бы не отправиться туда самому? Эта мысль окончательно оформилась к окончанию школы, в чем сыграл свою роль и известный роман В. Каверина „Два капитана“» (Корякин, 2015: 6–7).

Подобные траектории были типичны. Стратегические планы промышленного развития восточных районов СССР, требовавшие вовлечения в освоенческий проект новых людей, питали «северную» идеологию и сами же питались ею (Агапов, Клюева, 2018). Идеология «освоения Севера» шестидесятых, исходившая, как и многие другие аспекты советской идеологии того времени, из принципа возвращения к раннесоветским корням, создавалась людьми, прочно усвоившими в детстве элементы героического «полярного» стиля тридцатых.

Многочисленность авторов корпуса, родившихся в конце 1920‐х – начале 1940‐х гг., позволяет говорить о сходствах биографий создателей арктических репрезентаций позднесоветского периода. Одно из таких сходств – принадлежность значительного числа авторов (не менее 14) к профессиональным морякам. Казалось бы, в том, что стихи о море сочинялись людьми, которые в нем работали, нет ничего удивительного, однако нельзя забывать, что все эти люди совмещали профессиональную карьеру моряка с профессиональной карьерой советского писателя. За исключением небольшого числа поэтов, работавших еще до создания официальных советских литературных институций, все авторы корпуса являются членами корпораций – Союза писателей и Союза журналистов. Иные варианты были маргинальны: публикация в советских литературных журналах или издательствах художественной литературы, библиография которых является моим основным источником, предполагала, что автор либо уже вошел в профессиональное сообщество, либо находится на пути к нему. Соединение двух этих траекторий – траектории писателя и траектории «человека на производстве» – отсылало к литературным дискуссиям начала 1930‐х гг. и явилось той «фордистской» промышленно-структурной основой, вокруг которой строилась массовая и почти полностью маскулинная идентичность позднесоветских официальных поэтов, активно участвовавших в освоении восточных районов.

По меньшей мере пятеро из четырнадцати моряков-поэтов исследуемого корпуса были представителями командного состава ВМФ. Выпускник Высшего военно-морского училища в Ленинграде Е. И. Сигарев с самого начала флотской карьеры совмещал с ней публикации в поэтической прессе и за год до выхода в отставку в звании капитана 2‐го ранга (1970) опубликовал первую стихотворную книгу, что было стартом карьеры профессионального литератора. Стихотворения первого раздела книги Сигарева «Улица уходит в океан» (1969) – выдержанная в духе конвенциональной романтики шестидесятых картина Северного морского пути глазами профессионала. Вынужденные стоянки перед забитыми льдом проливами («На рейде Диксона», 1963), картины работы и досуга рыбаков и краболовов («В Северо-Курильске», 1963, «Идем с тралом», «Баллада о четвертом», 1969), трагическая морская песенная лирика («Улица уходит в океан», 1969). Топонимы поэтического цикла Сигарева (рис. 27) – также свидетельство того, что Северный морской путь описывается в данном случае «изнутри», с капитанского мостика судна. География цикла тяготела к Камчатке: с 1959 г. Сигарев жил на полуострове, активно участвуя в процессе создания местной литературной инфраструктуры, был участником семинара писателей Дальнего Востока и Восточной Сибири (1965), Недели поэзии Северо-Востока (1966), Всесоюзного совещания писателей-маринистов (1973), до момента создания Камчатской писательской организации выполнял функции председателя областного литературного объединения (1966–1975).

Две профессиональные карьеры сочетал в одной стратегии жизнетворчества и тюменский поэт Н. В. Денисов (1943–2016), один из представителей молодого поколения литераторов, пополнивших ряды открытого в 1963 г. тюменского отделения Союза писателей РСФСР. Начались обе карьеры, как и в приведенном выше случае Сигарева, одновременно. Осенью 1964 г. Денисов, проходивший срочную службу в батальоне охраны Главного штаба Военно-морского флота СССР (1962–1965), поступил в Литинститут, однако учился в нем заочно, потому что, согласно воспоминаниям поэта, «в тот год Никита Сергеевич Хрущев, рассердившись на какую-то публичную акцию литинститутцев, закрыл очное отделение, мотивировав это тем, что, мол, будущие писатели пять лет ничего не производят, слушают лекции, когда надо постигать на производстве живую действительность, чтобы ярче отображать ее в своих книгах» (Денисов, 2012: 33).

В случае Денисова, занимавшего ответственные посты в областной писательской организации, обслуживавшей освоение Западной Сибири, писательская карьера была все же на первом месте, однако поэт, верный завету Н. С. Хрущева и жизненному примеру Н. М. Рубцова, которого боготворил, систематически использовал связи с флотом, выстраивая свой поэтический миф вокруг нескольких плаваний, совершенных им в 1970–1980‐х гг. В навигацию 1975 г. Денисов «по заданиям газеты, / по велению судьбы» (Денисов, 1989: 129) участвовал в должности кока в перегоне плавучей электростанции, выстроенной в Тюмени, по Туре, Тоболу, Иртышу, Оби и Северному Ледовитому океану на мыс Шмидта. Опубликованные в книгах 1978 и 1982 гг. (Денисов, 1978; Денисов, 1982; рис. 27) зарисовки этого плавания, впоследствии осмыслявшегося чем-то вроде двойной профессиональной инициации (по возвращении из него Денисов получил членский билет Союза писателей), хотя и наследуют высокому пафосу шестидесятых, но содержат приметы конца эпохи. На первый план, помимо обязательных отметок в прославленных местах Севморпути («В порту Тикси», 1976, «Амбарчик», 1979, «Заполярный порт Певек», 1976), выходят иронические подробности работы кока, который «служит эпохе» у камбузной плиты («На скалах мыса Шмидта», «Запах хлеба», 1978). За конвенциональной морской ностальгией по оставленной Родине – «мне ближе волны спелой ржи» («Уходим в Арктику», 1975), «и мерещится мне: / Будто дома луна / Над селом проплывает» («Ночь в проливе Вилькицкого», 1976) – скрывается борьба и в конечном счете декларативное прощание автора с призраком морской романтики («Каюта», 1980, «Должность кока», 1981). Поэты-современники Денисова явно предпочитали теме промышленного освоения далекого Севера тему «бесперспективной», но любимой деревни.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Схема, отражающая топонимы, появляющиеся в связанных с Севморпутем поэтических книгах и циклах 1935–1982 гг. четырех поэтов (рис. 27), позволяет проследить эволюцию репрезентационной географии магистрали в советский период. Впервые появившись в поэзии в связи с топонимами Карского моря, Приобья и Енисея, за последующие полвека тема Северного морского пути обзавелась множеством топографических ассоциаций, в массе своей связывающих ее с морями и портами восточной половины страны. Пиком этого процесса стали 1960–1970‐е гг., когда в регионе была создана литературная инфраструктура.

Что произошло с ней впоследствии? В конце советского периода и в последующие годы патриотически настроенные северные интеллигенты составляли поэтические антологии, посвященные арктическим городам и поселкам, с которыми сроднились за долгие годы жизни. Эти книги, продолжая соответствующую позднесоветскую практику, были не только способом подвести итоги предшествующего периода, но – иногда – и манифестом нового поколения местных стихотворцев, поддерживавших функционирование литературных организаций, созданных ушедшим в прошлое Союзом писателей. Составителями и главными авторами этих антологий были, как правило, представители поколения тридцатых, начавшие свой литературный путь в шестидесятых и уже не мыслившие себя вне северной темы. Стихи шестидесятых соседствовали в этих книгах со стихами девяностых, но, к сожалению, не все они были датированы, что создает для исследователя немалые сложности. Вместе с тем антологии, составители которых проделали эту операцию, представляют собой замечательный источник истории советского репрезентационного проекта и в целом подтверждают сделанные выше наблюдения. Исследуем датировки стихов в репрезентационных антологиях «Я расскажу тебе про Магадан» (1990; датированы 56 стихов, не имеет даты одно), «Поэтическая Игарка» (1999; 61 против 5) и «Маки Диксона» (2001; 62 против 15).

Магаданский сборник – полноценная «городская» антология в позднесоветском духе, составленная журналистом и писателем В. Б. Тимаковым, который профессионально работал «на репрезентацию» Магадана и производил отбор стихотворений из расширившегося в перестроечный период поэтического репертуара, придерживаясь при этом позднесоветских представлений о качестве поэтической продукции и уже не скрывая (сборник открывался стихотворением «Ванинский порт»), но, однако, еще и не выводя на передний план тяжелую «колымскую» тему. Составительницы «Поэтической Игарки» М. И. Сухова, М. В. Мишечкина и Г. Бауэр, работавшие в Музее вечной мерзлоты, включили в сборник стихи из местной газеты «Коммунист Заполярья» за все время ее существования. Составителем «Маков Диксона» был таймырский поэт и журналист В. Е. Кравец, по-видимому, опубликовавший под заголовком «стихи полярников острова Диксон» коллекцию текстов, собиравшуюся им с момента приезда на Север, т. е. с середины шестидесятых. Датировка стихов в представленных книгах свидетельствует, что поэтическое «освоение» Севера имело в позднесоветский период два пика – первый был связан с поэтическим бумом шестидесятых, второй – с перестроечной либерализацией литературной сферы, сопровождавшейся поиском новых тем и форм репрезентации на фоне серьезного кризиса в период «постфордистского» перехода к постмодернистской экономике. Характерный для постсоветского периода отказ от централизованной политики репрезентации и тенденция опираться на собственные творческие силы городов и регионов формируют известное нам постсоветское пространство репрезентаций Севера: литературные ячейки становятся местами сборки местных сообществ, объединяемых патриотическим лирическим чувством и ориентированных уже не столько на книжную поэзию и перформативность, сколько на локальную групповую коммуникацию и ностальгию по утраченному прошлому.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

Алексеев Н. Соболь // Выстрел. Охотничьи стихи. Новосибирск, 1931. C. 10–11.

Анадырь. Рекомендательный указатель литературы. Магадан: Магаданское книжное издательство, 1989.

Берман Л. В. В новую Мангазею. Л.: Красная газета, 1930.

Блог Валентины Гапеенко. Источник: https://gapeenko.net/igarka.

В. И. (Вивиан Итин). Путь открыт: стихи // Сибирские огни. 1929. № 6. С. 70.

Гнездовье вьюг: книга стихов норильских поэтов / Сост. Ю. Бариев. Норильск: Таймырпрессфото, 1994.

Город белых ромашек: стихи о Дудинке / Ред. В. М. Слабков. Красноярск: ООО «Кларетианум», 1999.

Денисов Н. В. В чистом поле: очерки, рассказы, стихи, фотоиллюстрации. Шадринск, 2012.

Денисов Н. В. Ночные гости: сборник стихов. М.: Советский писатель, 1982.

Денисов Н. В. Разговор: стихи. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство, 1978.

Денисов Н. В. Штормовая погода. М.: Молодая гвардия, 1989.

[119] ГАНО. Ф. Р. 271. Оп. 1. Д. 60. Приказы по научно-промысловой экспедиции Комитета Северного морского пути, 1927–1928. Л. 2 об. Приказ № 4. 10 июня 1927 г. § 1. Тов. Итин Вивиан Азарьевич принимается на службу на должность этнографа с несением обязанностей фотографа экспедиции с 7 июня с. г.