ГБ-шница посмотрела на меня, я посмотрел в ответ, и повисло молчание. Представляю, какое у меня было выражение лица. В принципе, ничего необычного оно не выражало: я смотрел на женщину как на незнакомого человека и еще был крайне встревожен.
— Что? — спросил она.
Так, так, так, надо вживаться в роль. Закосить под Антона и что у меня амнезия — самый верный путь в моей ситуации.
Я потер пальцами лоб для достоверности образа, усмехнулся и проговорил:
— Ничего не помню.
— Совсем ничего? — вскинула брови.
Я кивнул.
— Хотя бы помнишь, как меня зовут? — спросила она.
— Нет.
— Час от часу не легче, — вздохнула. — Ладно, поехали домой. Сегодня будет сложное утро, будешь объясняться перед Свиновым.
Да, давай и побыстрее! Мне вообще-то к точке сбора группы надо. Вопрос жизни и смерти. Что там по времени?
1 час 44 мин.
— Кто такой Свинов? — спросил я.
— Шеф нашего отдела.
Она провернула ключ в зажигании, и мы поехали по улице. Я смотрел в окно и рассматривал улицу: витрины пестрили неоновыми вывесками, вместо рекламных плакатов на стенах домов висели плазменные экраны, показывающие рекламу, а рядом с витринами магазинов так и вовсе работали 3D голограммы — тоже реклама. СССР киберпанк прям.
— «Технология уличной рекламы. Развитие наступило в семидесятых годах», — сказала Эя у меня в голове.
— «Спасибо. Ты лучше скажи, дальше мне, что делать?» — спросил ее мысленно.
— «Мимикрировать. Или ликвидировать».
— «Кого, ГБ-шницу?»
— «Да».
— «Ну, уж нет, спасибо, убийство это не мое».
— «Ликвидация опасного объекта — эффективный способ идти к цели».
Ну ничего себе у меня помощница! Прям настоящий мясник! Хотя кое-что полезное она все-таки подсказала — надо втереться в доверие.
— «Кстати, Эя, ты можешь говорить более человеческим языком?»
— «Да. В данный момент идет процесс обучения».
Хотелось надеяться, что Эя научится говорить человеческим языком. А то, как будто зачитывает мне доклад словами из энциклопедии. В этом разработчики явно недоработали.
Захотелось курить.
Терпел минут пять, и за это время немного освоился в новом образе.
— Есть сигарета? — спросил я.
— Не курю. Но твоя пачка в бардачке, ты ее забыл в крайний раз.