Пайпер пожимает плечами и мрачно опускает взгляд на стол – тут до меня доходит, что у нее было нечто похожее. Скайлар рассказывала, что в детстве Пайпер просто жила театром. И тем не менее она отказалась от своей мечты ради того, чтобы бесцельно путешествовать по миру.
Или что-то заставило ее это сделать.
– Может, ты просто еще этого не нашла, Пайпер. Ты еще молода. У тебя еще много времени. Мне повезло. Отец записал меня в футбольную секцию, когда мне было пять лет. Он был моим тренером до старших классов школы. Футбол был нашим совместным занятием. Он нас связал. Думаю, отчасти поэтому я так сильно хочу играть в футбол. Думаю, отец гордился бы мной.
Пайпер поднимает взгляд на меня:
– Гордился бы?
Я киваю. Прошло уже почти семь лет, но у меня все еще дрожит голос, когда я об этом рассказываю:
– Мои родители погибли в автомобильной катастрофе, когда мне было шестнадцать.
Пайпер охает и в ужасе прикрывает рот рукой.
– О боже! Это ужасно. Мейсон, мне так жаль.
– Ты и представить себе не можешь, насколько потеря столь близких людей может изменить твою жизнь. Я хотел умереть вместе с ними. Я был единственным ребенком в семье, и у меня не было родственников, у которых я мог бы пожить. Именно мой футбольный тренер помог мне справиться с депрессией. Он взял меня к себе, и я жил у него, пока не уехал учиться в университет. Он заставил меня вложить всю свою злость, всю свою агрессию, всю ненависть к себе в футбол.
– Почему ты себя ненавидел? – спрашивает Пайпер с сочувствием или с сопереживанием. – Ты же был не виноват.
– Я был виноват. Я был за рулем.
Я в миллионный раз проигрываю у себя в памяти тот момент. Никогда не забуду, как время остановилось и секунды превратились в вечность.
– Думаю, я никогда не пойму, о чем я думал, когда отклонился с дороги, чтобы не задавить белку. Чертову белку! Даже не чью-то собаку. Когда я вильнул в сторону и врезался в дерево, я пожертвовал жизнью своих родителей ради проклятого грызуна!
Пайпер побледнела, она с ужасом смотрит на меня, не в силах в это поверить:
– Ты правда хотел умереть?
Клянусь, что с ее розовых пухлых губ еще не слетало ничего более личного, чем этот вопрос. Я не отвожу взгляд. Ее вопрос прожигает дыру в моей голове. В моей душе. Она знает, что это такое. Она тоже хотела умереть. Я в этом уверен. И это меня совершенно уничтожает.
Я киваю, вытягиваю руку и показываю ей доказательство у себя на запястье.
– Да.
Я делаю глубокий вдох и ставлю на карту все:
– Пайпер, я убил своих собственных родителей. Я побывал в аду. Так что ты не можешь рассказать мне ничего, что могло бы изменить мое мнение о тебе.
– Вы готовы сделать заказ, сэр?
Ну почему официант прервал нас именно в эту секунду!
Пайпер внезапно встает.
– Извини, я на минутку. Закажешь за меня?
Она спешит по направлению к дамской комнате, а я испытываю облегчение от того, что она не забрала с собой вещи. Я смотрю, как она уходит, и размышляю о том, что с ней случилось такого, от чего она хотела умереть. Я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы это исправить.
Сделав заказ, я слышу, как телефон Пайпер пищит и вибрирует на столе. Очевидно, она забыла выключить звук. Я смотрю на дамскую комнату, чтобы понять, не возвращается ли она, и тут телефон снова пищит. Пайпер не видно, так что я решаю сам выключить звук. Это все же довольно престижный ресторан. Я протягиваю руку, и тут на экране телефона появляется сообщение.
Экран гаснет, и мне приходится собрать всю свою волю, чтобы не взять его в руки, чтобы убедиться, что я все правильно прочитал. У Пайпер сегодня день рождения?!
Неудивительно, что она хотела отменить свидание. Она, наверное, хотела устроить что-нибудь особенное со своей семьей. Или не хотела, чтобы я излишне переживал, что наше первое свидание происходит в такой знаменательный день. Но почему тогда она не хочет, чтобы Чарли ее поздравляла? Они поссорились?
Не теряя больше ни секунды, я подзываю официанта и делаю срочные распоряжения.