– Я знал, что все равно найду способ называть тебя Принцессой.
Когда его горячее дыхание достигает моего уха, волоски у меня на шее встают дыбом, и я замечаю, что непроизвольно задерживаю дыхание. Я поворачиваюсь к Мейсону и вижу, что он тоже это заметил. Его взгляд прикован к моей шее, а рука все еще придерживает мои волосы. Мейсон широко раскрывает глаза и делает медленный выдох.
Я собираю всю свою волю до последней капли и отстраняюсь от него, волосы снова падают мне на плечи, а Мейсон смотрит, как темные концы волос соприкасаются с моей кожей.
– Ты о чем? – спрашиваю я.
– Ну как же? Белоснежка ведь – одна из диснеевских принцесс, верно?
Я широко улыбаюсь и не могу удержаться от смеха.
– О боже, ты безнадежен, тебе это известно?
Он с благоговением смотрит на мое лицо.
– Пайпер Митчелл, кажется, я впервые услышал, как ты смеешься. Теперь я сделаю целью своей жизни заставлять тебя производить этот звук как можно чаще.
Он наклоняется ближе, и мои ресницы трепещут в ожидании его дыхания у меня на коже.
– И я не безнадежен. – Он сильной рукой обнимает меня и придвигает чуть ближе к себе. – Напротив, я полон надежды.
Подавив горячую лаву, бегущую по моим венам, я говорю ему, что мне опять нужно в туалет. Это ложь, но я надеюсь, что Мейсон об этом не догадается. Мне нужно уйти. Ненадолго отдалиться от него, чтобы все обдумать.
К сожалению, в прекрасно оборудованной ванной комнате подумать мне не удается – там толпа женщин, подправляющих макияж и распространяющих сплетни. Но больше всего мое внимание привлекают три беременные женщины, которые сидят на скамейке, ждут, когда кровообращение в ногах восстановится, и сравнивают свое состояние. Я быстро заканчиваю свои дела и выхожу из вычурной дамской комнаты.
– Здесь что, все женщины беременны? – бормочу я себе под нос.
– Ты – нет, – отвечает Мейсон, удивив меня тем, что, прислонившись к стене, ждал меня возле туалета. – Считай, что тебе повезло. Судя по тому, что я видел и слышал, это тебе не фунт изюму. Тошнота по утрам, растяжки, невообразимо странные желания. Не говоря уже о резкой смене настроений.
Он указывает на мужской туалет.
– Я на секундочку. Подожди меня тут, ладно?
Я киваю и наблюдаю, как он исчезает за дверью.
– Да уж, мне повезло, – еле слышно произношу я, игнорируя его просьбу и направляясь к бару.
Через несколько минут, когда Мейсон присоединяется ко мне, я допиваю третий стакан, стоя босиком у служебного входа, чтобы не попасть в объектив камер, кружащих по оживленному залу. Мейсон с деланым отвращением качает головой. Я тоже качаю головой в ответ, но когда перестаю, все вокруг продолжает вращаться. У меня кружится голова. Мейсон сочувственно улыбается, забирает у меня пустой стакан и ставит его на землю, попутно поднимая мои туфли.
– Выиграть наше пари становится проще с каждой минутой. Пошли отсюда.
Он открывает дверь запасного выхода и выводит меня в прохладный ночной воздух. По моим венам течет виски, так что я не чувствую холода. Но Мейсон все равно снимает смокинг и накидывает его мне на плечи.
До этого момента я не осознавала, какой он на самом деле крупный. Его смокинг длиннее, чем мое платье, я проваливаюсь в него, как в черную дыру. Пока Мейсон одевает меня, как маленькую девочку, и закатывает на мне длинные рукава, я наблюдаю за ним. Я раньше не замечала, какие необычные у него волосы. Они платинового цвета – такие обычно бывают у бездельников с Западного побережья, которые проводят большую часть времени на пляже. Волосы распадаются на две части из-за вихра у него над левым глазом. У Мейсона не очень длинные волосы, но что-то в них придает ему бунтарский вид.
Его льдисто-голубые глаза блестят, так что их видно даже в темноте ночи. Я никогда раньше не видела такого оттенка голубого. Я смотрю на свое платье, и до меня наконец доходит, почему Скайлар настояла, чтобы я надела именно его. Я закатываю свои зеленые глаза, потом снова смотрю в его голубые в тон моему платью. Даже не припомню, чтобы я когда-либо так восхищалась чьими-то глазами, как сейчас. Алкоголь сделал меня храброй. Дерзкой. Беспечной.
Надев на меня свой смокинг, Мейсон перемещает внимание на мои ноги. Он опускается на тротуар, поднимает одну ногу и надевает на нее туфлю. В моей затуманенной голове проплывает мечта маленькой девочки, и я чуть не теряю равновесие от того, что он, кажется, прочитал мои мысли.
– Вот видишь, а теперь ты Золушка, – говорит Мейсон, надевая на меня вторую туфлю. – Ты сразу две принцессы.
Ха! Моя жизнь совсем не похожа на сказку. Сказки – не для таких глупых людей, как я. Сказки для тех, кто обращает внимание на детали. Для тех, кто не ищет на свою голову неприятностей. Я хмурюсь, глядя на то, как этот принц обувает меня, осознавая, что ни он, ни кто-либо другой никогда не сможет сделать меня принцессой. Но на какую-то долю секунды в глубинах моей кружащейся головы звучит тихий голос, который хочет, чтобы его услышали. Этот голос говорит мне, что, возможно, и у кого-то вроде меня может быть счастливый конец.
– Ой, больно! – ною я, пытаясь поспевать за Мейсоном, пока мы идем к машине.
Я останавливаюсь, прислоняюсь к стене, спускаюсь по ней вниз и очень неженственным образом снова снимаю туфли.
– Ноги болят.