Мне приходится потрудиться, чтобы оттеснить подальше болельщиков, одним взглядом предостеречь медиков и даже соврать им, что я прошел курсы оказания первой помощи. Наконец они мне поверили и отошли в сторону. Хорошо, что они, по всей вероятности, нечасто смотрят футбол – хотя до этой секунды я бы вряд ли этому обрадовался.
Какой-то предмет блестит в ярких лучах солнца на тротуаре рядом с Пайпер, привлекая мое внимание. Я тянусь к нему, поднимаю кожаный браслет Пайпер и провожу пальцами по замысловатым линиям черной розы. Потом быстро засовываю его в карманчик на шортах, радуясь, что вообще его заметил. Не знаю, что он означает, но я точно знаю, что этот браслет очень важен для Пайпер. Возможно, это самая ценная для нее вещь, – я подумал об этом в пятницу, когда она надела его на благотворительный вечер. Я на секунду задумываюсь, снимала ли она его когда-нибудь с запястья до этой минуты? Я представляю себе Пайпер, на которой нет ничего, кроме кожаного браслета, и это ненадолго отвлекает меня от стремления ей помочь. Я отгоняю от себя задние мысли и пытаюсь сосредоточиться на текущей задаче: помочь этой прекрасной, сломленной девушке.
– Пайпер, посмотри на меня. – Я беру ее лицо в ладони и заставляю посмотреть мне в глаза. – Это я. Тут только я и ты, милая. Мы справимся. Остался всего километр, и потом мы навсегда войдем в историю Бостонского марафона. Ты так много тренировалась ради этого. Давай. Ты справишься.
Я поднимаюсь на ноги, убеждаюсь, что Пайпер продолжает смотреть мне в глаза, и встаю между нею и толпой. Потом протягиваю ей руки, чтобы помочь ей подняться.
– Смотри на меня, – говорю я. – Смотри только на меня.
Пайпер делает длинный глубокий выдох, потом кладет ладони мне на руки и позволяет мне помочь ей подняться. Она морщится от боли, но я понимаю, что это не от царапин. У меня тоже все болит. Мышцы у нас уже начали остывать – интересно, сможем ли мы закончить дистанцию после того, как на несколько минут остановились?
– Еще один километр, Пайпер. Легкотня!
Она позволяет мне взять ее под локоть, чтобы я мог удостовериться, что она крепко стоит на ногах.
– Мы побежим с той скоростью, с которой ты захочешь.
Пайпер внимательно смотрит на меня, борясь с собой. Наконец она решается и кивает:
– Хорошо.
Это первое слово, которое она сказала после того, как упала. И прямо в эту секунду я точно знаю, что сколько бы времени нам ни потребовалось, это все равно станет нашей победой.
Я позволяю Пайпер задавать скорость. Она идет быстрее, чем я ожидал, и я слышу, как толпа подбадривает ее, восхищаясь тем, что она продолжает гонку. Не прошло и двух минут, а Пайпер уже ускорилась до равномерного бега. Когда мы заворачиваем за угол и видим вдалеке финишную черту, я слышу, как Пайпер ахает. Я оглядываюсь, испугавшись, что у нее опять начинается паническая атака, но вместо этого я с удовольствием вижу, как ее лицо медленно расплывается в торжествующей улыбке. Не думал, что сегодня – или вообще когда-нибудь – ее увижу.
– Что случилось? – спрашиваю я.
Она указывает на большие часы, которые показывают время третьей волны.
– Трик была права, – говорит она, продолжая улыбаться. – У нее получилось. Она сократила мое время на десять минут, даже несмотря на мое падение.
Потом она поворачивается ко мне, по-прежнему удерживая темп, и произносит нечто по-настоящему потрясающее:
– Спасибо, Мейсон.
Мои обессилевшие ноги чуть не спотыкаются, когда я впитываю слова благодарности, которые уже и не надеялся от нее услышать. Я качаю головой:
– Не за что, Принцесса. И ты не права – это твоя заслуга, а не Трик. Это у тебя получилось.
Ее глаза наполняются слезами. Слезами радости. Слезами благодарности. Слезами счастья. Но она не дает им упасть. Она высоко поднимает подбородок, кивает мне и снова смотрит вперед, глядя на то, как мы приближаемся к финишной линии. За долю секунды я принимаю решение.
Пайпер даже не замечает, как я отстаю и даю ей пересечь финишную линию первой.
Глава 11. Пайпер
Я еще никогда не испытывала такого возбуждения, пересекая финишную линию, как в этот раз. Это из-за Мейсона? Или из-за того, что я не позволила своим страхам одержать надо мной верх?
Когда я увидела в толпе то лицо, на меня нахлынули все жуткие кошмары, которые мне когда-либо снились. До той секунды я могла притворяться, что лица из моих снов нереальны. Что они лишь плоды моего воображения. Но теперь я знаю наверняка – эти лица принадлежат настоящим людям. Эти чудовища и правда существуют. И все те страхи, которые я испытывала до возвращения домой, только что оправдали себя. Даже в Бостоне, среди тысяч бегунов, я не могу от них спрятаться.
Но когда паника тянула меня вниз, в глубину, на которой я еще не бывала прежде, передо мной появился Мейсон – вероятно, отказавшись от своего шанса финишировать в Бостонском марафоне – и сделал то, что у него так хорошо получалось уже не один раз. Защитил меня.
Защитил от одного из парней в моих кошмарах. Защитил от нежеланного внимания медиков. Защитил от саморазрушения. Еще только один человек способен так меня успокоить – и она находится за тысячи километров отсюда. Это одна из причин, по которой я не люблю с ней расставаться.
Это одна из причин, по которой мне начинает нравиться находиться рядом с Мейсоном.
Я хожу кругами, когда ко мне присоединяется Мейсон и мы вместе остываем после изнурительной гонки.
– Отличный результат! – произносит он, и на его потном, очаровательном лице появляется улыбка.