– Ее зовут Дженис Грейсон. Она дочь владельца команды.
Мейсон указывает на холеного пожилого мужчину по правую руку от нее.
– Мужчина рядом с ней – ее отец. Он наш начальник.
– Ты же сказал, что это скромный благотворительный вечер.
Я снова переминаюсь с ноги на ногу, ноги у меня уже гудят.
– Почему же владелец «Нью-Йорк Джайентс» сюда пришел?
– Вечеринку организовала Дженис. Не говоря уже о том, что эта тема ей очень близка, потому что ее саму удочерили. Так что вполне логично, что ее отец сюда пришел.
Мейсон легонько пихает меня локтем в бок и добавляет:
– К тому же, я думаю, он пытается меня с ней свести.
В животе у меня все сжимается, а изнутри поднимается легкая дурнота, напоминающая о том, что там совершенно пусто, потому что я слишком волновалась, чтобы поесть. Я залпом допиваю остаток виски.
– Пойду закажу еще.
– Пайпер, ты уверена? До марафона осталось всего несколько дней.
– А ты мне кто, отец? – огрызаюсь я.
Мейсон поднимает руки в знак капитуляции.
– Ладно, ладно. Принесу тебе еще выпить. Но если проиграешь в понедельник, не приходи ко мне плакаться.
Он подмигивает мне, и что-то внутри меня смягчается.
Его взгляд опьяняет, и я начинаю сомневаться, действительно ли мне стоит заказывать еще виски. От алкоголя я становлюсь храброй и глупой одновременно – это напоминает мне о том, почему именно мне не стоит пить.
Я завороженно смотрю, как бармен ловко смешивает десятки напитков. Кажется, что он делает это одновременно. Его действия напоминают игру в наперстки – попробуй догадайся, которые из этих напитков наши. Я пристальню наблюдаю за ним, пока он наконец не ставит передо мной мой стакан на салфетке.
– Дикс! Рад тебя видеть, братишка!
Я наблюдаю, как Мейсон и высокий незнакомец обмениваются каким-то замысловатым рукопожатием, дружески хлопают друг друга по спине и приветствуют друг друга.
Мужчина обращает внимание на меня, но в отличие от некоторых других, не пытается раздеть меня взглядом.
– И кто же согласился сопровождать твою жалкую второсоставную задницу на это мероприятие?
Мейсон игриво его шлепает и переводит взгляд на меня. Я качаю головой, широко раскрыв глаза от беспокойства.
– Это… м-м-м… подруга семьи. Гарретт, познакомься со Сноу. – Мейсон подмигивает мне. – Мы с Гарретом вместе учились в Университете Клемсона. Он жалкий второсоставный задний бегущий в команде «Джайентс».
– Подруга семьи? Какой еще семьи? Уж не хочешь ли ты сказать, что у тебя есть жизнь помимо футбола? – подзуживает его Гарретт, потом поворачивается ко мне: – Значит, тебя зовут Сноу? – смеется он, и я понимаю, что сейчас он пошутит про мое «имя». – Жаль, что моей жены здесь нет, вы бы с ней прекрасно поладили. Ее зовут Эйприл[9].
– И где же твоя лучшая половина? – спрашивает Мейсон, оглядывая зал.
– Дома. Наверное, извергает из себя все содержимое желудка. Не знаю, кому пришло в голову назвать это утренней тошнотой беременных, потому что длится она весь чертов день напролет. Я просто пришел здесь засветиться и выписать чек.
Официант подает ему бокал шампанского. Он приподнимает бокал:
– И выпить. Жена больше не разрешает мне пить дома, раз ей самой нельзя.
Гарретт извиняется и отходит поговорить с другими игроками. Потом Мейсон знакомит меня еще с несколькими людьми, ухмыляясь каждый раз, когда называет меня моим новым именем. Пока остальные в нашей группке заняты разговорами о детях или беременных женах, он отодвигает мне волосы и шепчет прямо в ухо:
[9] Англ. April – апрель.