Я переплетаю наши пальцы и сжимаю ее руку в своей ладони.
– Чарли мне сразу понравилась. Она очень умная девушка.
Пайпер тихонько смеется:
– Да, она тоже всегда так говорит.
Она смотрит на наши переплетенные руки, словно только что это осознала.
– В тот день мы решили поехать в Европу. Мы запланировали поехать на следующий год, после окончания школы. Это было идеальным решением. Я не хотела рисковать случайно встретиться со своей дочерью. Потому что клянусь, Мейсон, ее лицо навеки запечатлено в моем сознании, и я уверена, что узнала бы ее где угодно. К тому же я не хотела наткнуться на одного из своих обидчиков. А Чарли… ну, ты знаешь, какие у нее были причины уехать.
Я чувствую, как Пайпер расслабляется, как с каждым произносимым словом напряжение покидает ее тело. Это ее исцеляет. И с каждой новой частью истории я вижу, как кусочки складываются вместе и она восстанавливает свою целостность.
Я отвожу ее волосы в сторону, обнажая шею.
– А твоя татуировка, милая?
Пайпер потирает ее рукой – я уже много раз видел этот жест.
– Я сделала ее в свой восемнадцатый день рождения. Распускающаяся роза, напоминание о том, чем, как я надеюсь, она станет; но роза черная – как символ смерти отношений, которых между нами никогда не будет.
Она замолкает. После того как мы проговорили и проплакали почти целый час, в комнате становится необыкновенно тихо. Необыкновенно, но прекрасно. И я осознаю, что она впервые держит меня за руку, а не наоборот. Тонкими пальчиками она проводит по костяшкам моих пальцев, посылая эротические – совершенно неуместные в этой ситуации – ощущения прямо мне в пах.
– Ну вот. Теперь ты знаешь обо мне все. Ну, может, кроме того, что в детстве у меня была собака по кличке Дворняжка. Она убежала, когда мне было семь.
– Дворняжка, говоришь?
Пайпер кивает, все еще гладя меня по руке пальцами.
– Ты в порядке? – спрашиваю я, ища ответ в ее глазах. В конце концов, она только что разбередила все свои раны и открыла передо мной свою душу.
Она прищуривается и размышляет над моим вопросом.
– Кажется, да. Это странно? – Ее зарождающаяся улыбка согревает не только мое сердце, но и другие части моего тела.
– Нет. В этом нет ничего странного. Проговаривание помогает. Поверь мне. И я всегда готов тебя выслушать. Если ты не заметила, у меня довольно широкие плечи, так что можешь плакать у меня на плече, когда только пожелаешь.
Ее улыбка исчезает, и моя зарождающаяся эрекция угрожает последовать за ней.
– Думаешь, ты сможешь видеть во мне ту женщину, которую видел в прошлые выходные, а не девушку на той постели?
Перед моим внутренним взором внезапно возникают картины прошлой субботы. Как она извивалась под моим языком, хватаясь пальцами за простыни, глядя на то, как я довожу ее до оргазма. Я отпускаю ее руку, встаю рядом с постелью, одним махом стягиваю штаны и трусы – и мой освобожденный член гордо вздымается.
– Не думаю, что это когда-нибудь станет для нас проблемой, милая.
При виде меня она широко раскрывает глаза. Не от страха. Не в панике. А от страсти. И это чертовски сексуально.
Ее рука дергается, словно она хочет прикоснуться ко мне. Мой член подпрыгивает при одной мысли об этом. Но мои надежды разрушаются столь же быстро, как появились.
– Я не могу, – говорит она.
Я киваю. Ну конечно, она еще не готова. Ей нужно время. Я ругаю себя, натягиваю штаны и замираю как вкопанный от ее следующих слов:
– Я только что пробежала двадцать километров. Мне надо принять душ.
Ее разгоряченный взгляд скользит по моей груди, потом спускается ниже.
Ни фига себе!