Воспоминания забытой богини (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Следующие дни не особо продвинули меня на моем праведном поприще. Я старалась быть полезной Адаму. Я обошла окрестности, и поняла, что в "джунглях" произрастают различные виды деревьев, составляя смешанную растительность. Я научилась распознавать съедобные и несъедобные плоды. В основном методом проб и ошибок. Один раз Адаму было совсем худо, я и не знала, что делать. Тогда пришел Гэбриэл, и помог ему. Принес снадобье, приготовленное из особых листьев, потом показал мне, где эти листья найти, и как приготовить лекарство. О, его приход был лучом света в темных джунглях. Я уговаривала его остаться. Но он опять ушел, сказав, что и так не должен был появляться здесь. И тогда в мой разум закралась мысль. Я гнала ее прочь как могла, пообещав себе держаться, как бы тяжело мне ни было.

Дом достроили, но я не чувствовала себя в нем уютно. Рога висели над дверью, и в вечерних сумерках пугали меня. Я просила Адама снять их, но он ни в какую не соглашался. Обзывал меня глупой обезьяной.

Я научилась разводить огонь в очаге, готовить еду. Адам охотился теперь на разных зверей. Придумывал им названия. Разделывал их. Мои познания в строении их тел пополнились. Не знаю, насколько это были полезные знания. Однако Адама они не поражали так же, как меня. Когда он выходил в лес, то видел вокруг цели, еду. Когда я выходила в лес, меня окружало многообразие животного мира. Как будто он во мне. Я видела до мельчайших деталей всех ползущих букашек. Различала яркие оперения птиц. Слышала из множества звуков, как поет та или иная. Мир говорил со мной на тысяче разных языков. Для Адама мир молчал.

Постепенно наш быт наладился. Появилась мебель, кухонная утварь. Все смастерил Адам. Я собирала букеты цветов, и их аромат наполнял наш дом. Из шкур животных Адам сшил себе новую одежду вместо комбинезона, в котором он прибыл сюда. Мой изрядно истаскался, но расстаться с ним было подобно тому, как если бы я попрала память о базе, которую все еще считала своим домом. Скучала по ней. Скучала по Гэбриэлу. Отчаянно.

Мои попытки наладить контакт с Адамом были не особо успешными. Я поняла, что рассказывать ему о том, что я вижу, чувствую - бесполезно. Это для него действительно подобно трескотне мартышки. Но почему Гэб меня понимал? Он ведь понимал, внимательно следил за тем, что я делаю. Потому что это его обязанность? Мы ведь здесь что-то вроде подопытных кроликов. Сомнения стали давить мне на грудь. Одно я поняла - Адам не такой. Но это не значит, что он плохой. В то же время он позволяет себе жестко, а порой и жестоко высказываться в мою сторону, когда я делаю или говорю то, что не понимает он.

Как-то вечером я ушла к реке. Светила полная Луна. Блики отражались в воде. Я увидела свое отражение - я была худая, это я знала, потому что мне так говорили обитатели базы. Они вообще там разнообразных форм и размеров встречаются. Худоба моя мне не то, чтобы не нравилась, скорее наоборот. Но я видела весьма фигуристых богинь, на которых засматривались даже ангелы. И мне было немного обидно, что Отче не слишком постарался одарить меня формами. Может тогда Адам бы по-другому смотрел на меня. Мои чувства к нему... В начале они были дружеские. Я старалась быть дружелюбной, открытой. Но он плохо воспринимал это. Мои шутки он не понимал. Для него деревяшка это деревяшка. Все. Никого подтекста быть не может. Поэтому когда на шутливый вопрос, почему бегемот так неповоротлив и не тонет, я сама же и ответила - потому что он бревно - Адам только спросил, я что, совсем дура? Как бегемот может быть бревном? Мне хотелось ответить, у тебя же это как-то получается, почему бегемоту нельзя? Но я подумала, что не справедливо обижать человека только потому, что он не понимает твоей шутки.

Я пыталась по-разному вести себя с Адамом. То была заботливой и внимательной. То делала упор на труд по хозяйству, убирала и стирала, и готовила. То занимала его рассказами. То молчала. Я чувствовала себя каким-то массовиком-затейником. Если бы хоть что-то могло пронять его черствую душу. Она была как чистая доска. Причем с отталкивающим покрытием - ничто не запечатлевалось на ее поверхности. Как застоявшаяся вода, ничто не могло поколебать ее глади. Похоже, эта водная гладь представляла собой замерзшие вечные льды. Это было полное фиаско.

Так я сидела у реки, смотрела на себя и думала, что, пожалуй, волосы нравятся мне в себе больше всего. И глаза. Они меняли цвет. Вначале волосы были такого яркого светлого оттенка, какого бывает горящая свеча. Постепенно они становились темнее, и вот теперь приобрели темно-медный оттенок. Даже скорее темный, медный проявлялся только на ярком солнце. И глаза были яркого голубого, даже больше серо-стального цвета. Потом стали темнеть, и теперь только на ярком свету они голубые, с темно-серой каймой по краям, и желтыми пятнышками у зрачка. Я это знала потому, что утащила с базы маленькое зеркальце. Нам запрещено было брать что-либо, кроме вещей и оборудования для временного лагеря. Ничего нельзя было, из одежды комбинезоны, которые были на нас, и все. Но я ослушалась. Оставила в маленьком кармашке это зеркальце с буквой "L" на обратной стороне. Не знаю почему. Я не забыла его достать. Просто оставила. И теперь была очень рада, потому что оно давало возможность увидеть еще хоть какое-то лицо, кроме Адамова.

Я запуталась в своих чувствах к нему. Я запуталась в своих желаниях. Я хотела следовать тому, что должно. Но все впустую. Я устала.

В этом состоянии он меня и нашел.

- Вот ты где! Убежать от меня вздумала?

- Вовсе нет, - тихо ответила я. - Просто... хотелось побыть одной.

- И как? Побыла?

- К сожалению не долго.

- Простите, конечно, что я нарушаю ваш покой, о Светлейшая. Но настало время подумать о долге.

- Что ты несешь? - от усталости и разочарования, я не сдерживалась.

- Собираюсь нести тебя.

И он действительно схватил меня, повесил на плечо, и понес. Как бревно. Как я не отбивалась, не помогло.

И вот Адам принес меня домой, сгрузил на постель, попросту скинул. Сам навалился сверху, и прижал мне руки. Я ударила его лбом в подбородок. Он вскрикнул от боли и неожиданности. Да, я была очень зла и разочарована в тот вечер.

Я перевернулась и оказалась сверху.

- Эй! Мы так не договаривались! - запротестовал он.

- Да? А как мы вообще договаривались? Что-то я не припомню.

- А что тут не понятного? Я сверху, а ты подчиняешься мне.

- И где же это такое написано? В какой инструкции ты это вычитал? И что означает сверху?

Той ночью я узнала многое. Но совсем не в физиологическом смысле. Оказывается на базе Адам прошел краткий инструктаж по "эксплуатации спутницы жизни". Его провел как ни странно Гэбриэл, этот Глас, этот Рупор Божий. И он вещал, что именно по Его Воле Адаму было позволено чувствовать себя полновластным хозяином всей земли, всех зверей, и меня в том числе. В его руки вверена жизнь светлейшей Дочери Его, то есть меня передали в его собственность. К утру мои глаза были больше и круглее Луны, которую я наблюдала накануне. Рассказ Адама настолько потряс меня, я не могла поверить. Голова была готова лопнуть, нужно было все обдумать, расставить по местам, но я никак не могла оправиться от шока. Даже Адам проявил сочувствие.

- Я не знал, что ты ничего этого не знаешь.

Затем он встал и пошел к реке умываться, чтобы начать новый рабочий день.

Тот день прошел в молчаливой задумчивости. Адам не трогал меня, только если по делу. Я зависла в состоянии пустого отрешения. Никаких мыслей впервые за все время пребывания здесь. Гэбриэл казался предателем. Воля Отче была для меня неоспорима, но Гэб! Почему он мне не сказал? И почему все же Адаму отдано первенство, главенство, он царь и бог этого мира, и все для него. А меня низвели до статуса табуретки. Разве я не такое же творение Отче, как и Адам? Если не лучше. Из чего создан Адам? Из куска глины? А я - это чистейший свет. Ярчайший светоч, подобный звездам, подобный свету Луны, величественный и бесконечный. И этот свет что, должен подчиняться куску глины?..

Последующие дни я наблюдала за Адамом. Как он ест, спит, двигается, говорит, смотрит. Я изучила его досконально, и могла предугадать, как он поступит в следующую минуту. Его потребности были самые простые - сон, еда, охота интересовала его больше всего. Он был мастером на все руки, любое дело он делал основательно и доводил до конца. Это впечатляло. Постепенно моя пустота стала наполняться новыми мыслями. Как бы вероломно не поступил Гэбриэл, такова Воля Отче. Просто мне казалось, что между нами нечто большее, чем отношения "наблюдатель-подопытная". Ну что ж, надо двигаться дальше.

Надо сказать, что тут Адам помог мне. Похоже, мне стоило взять обратно слова о том, что его душа как доска. Он проникся моей печалью, и стал относиться с большим вниманием и уважением. Перестал обзывать, стал больше слушать. Я не могу сказать с уверенностью, что он стал понимать то, о чем я говорю. Но он хотя бы слушал без грубых замечаний, и кивал в нужных местах. Он стал хвалить мою стряпню, и приходя вечером домой, стал говорить, как у нас хорошо в доме, знать хозяйка постаралась. Мне было приятно. За ужином он рассказывал о том, что видел в лесу. Я слушала с интересом, его рассказы увлекали меня. Я то и дело восторженно восклицала, и мой восторг стал передаваться ему. Потом уже редкий день проходил у нас без улыбок. Как-то все стало налаживаться, и Адам больше не вызывал у меня ощущения чего-то грубого первобытного. Я почувствовала привязанность к нему. Ведь в этом мире кроме него у меня никого нет. Да и не только в этом мире. Раз Отче отдал Человеку свою Дочь, значит Он знал, что делает. Мне ли противиться Его Воле.