Я провела рукой по лицу. Хоть Гэб и подтвердил мои догадки, но и новых загадок подбросил изрядно. Почти совсем рассвело.
- Надо возвращаться.
Я поднялась с земли. Гэб тоже встал.
- Ты зайдешь к нам? Проведаешь сумасшедшую семейку?
- Нет, мой визит неофициальный.
- Не санкционированный? Не согласованный значит?
Я задорно улыбнулась.
- Значит, у вас все-таки есть собственная воля, Архангел Гавриил?
- Если душа просит помощи, я должен прийти. Это то, во что я верю.
- Я очень рада, что это так. Ты придешь еще?
- Мне было бы лучше этого не делать.
- Но ты готов это сделать?
Мы стояли близко друг к другу. Очень близко. Вдруг со стороны дома раздался шорох, треск. Послышались чьи-то шаги. Я оглянулась на шум, потом обратно, но рядом уже никого не было. А ко мне вышел Адам, какой-то сонный, помятый.
- Ты что тут делаешь?
- Ничего.
- С кем ты разговаривала?
- Ни с кем.
- Но я же только что слышал.
- Тебе послышалось, приснилось наверное.
- Послушай, - и он схватил меня за руку выше локтя, - ты мне тут зубы не заговаривай. Тебя не было всю ночь. Ты где-то шлялась, и похоже не одна.
- А ну отпусти меня, во-первых, - я вырвалась. - Ты делаешь мне больно. А во-вторых, я тебе не жена, и не собираюсь отчитываться, что я делаю, где, когда и с кем. А теперь, если позволишь, я пойду спать.
И я прошагала к дому.
Странно, но с того момента что-то изменилось. Во мне, в Адаме. Между нами. Он стал тихим, подозрительным. Больше не смеялся с Евой, а она стала тенью, домохозяйкой, прислужницей. Скорее для него, потому что я считала, что не хорошо эксплуатировать труд этой невинной девушки, и вела свой быт автономно, хоть мы и жили по-прежнему все в одном доме. Я охотилась для себя, собирала в лесу бананы, другие плоды. Из сада Адама ничего не брала. Это бесило его. Тихая ярость полыхала в его черных глазах.
Я не стесняясь уходила, когда хотела, в любое время дня и ночи. Порой на несколько дней. Бродила по окрестностям, изучала местность, границы Эдема. Однажды я ушла так далеко, что вышла - о чудо! - к большой воде. Растительность стала реже, земля стала желтой, мелкой, как зерно, только еще меньше, мельче крошки, такие песчинки. Земля превратилась в песок, желтый, теплый, нагретый солнцем. А на песок набегали волны воды, простирающейся до самого горизонта. Эта вода была не такая, как в реке. Она была соленая. Как кровь.
Меня не было четыре дня. Адам сидел у порога дома, и встретил меня жгучим взглядом, полным ярости. Он ничего не сказал, я тоже ничего не сказала. Просто прошла мимо, как ни в чем не бывало. Настроение было легким и приподнятым. Ева, согнувшись над кадкой, стирала.
- Привет, Ева! - я махнула ей рукой.
Она кивнула мне, с той же улыбкой, что и всегда. Я заметила, что на ней одно из моих платьев, тех, что шил для меня Адам на заре наших "отношений". Теперь-то я сама шила себе одежду, на мне был как раз охотничий костюм, состоящий из облегающих брюк и короткой куртки. А на голову я сделала себе такую шапку с козырьком, чтобы солнце не било в глаза. Но неприятный укол я ощутила, и мысленную пометочку для себя сделала.
Я собиралась залечь до вечера отдохнуть, но не успела войти в спальню, как за мною следом вломился Адам и схватил меня за плечи.
- Отвечай, где ты была? Солнце село и встало четыре раза! А ты не возвращалась!
Я по-деловому стряхнула его руки и высвободилась.