В течение длительного времени, вплоть до того, как идеи марксизма проникли и завоевали умы лучших и передовых людей России, место общественного деятеля нашей страны, ученого, писателя, художника, публициста в развитии общественно-политической мысли, его мировоззрение и творческая деятельность определялись отношением к крестьянству, к классовой борьбе крестьянства, к восстанию Пугачева. В. И. Ленин указывал: «Нельзя забывать, что в ту пору, когда писали просветители XVIII века… все общественные вопросы сводились к борьбе с крепостным правом и его остатками»[87]. Эта борьба с крепостничеством и царизмом в той или иной форме находила отражение в различных проявлениях общественно-политической мысли.
К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин создали и развили теорию о роли классовой борьбы крестьянства во всемирной истории, в том числе и в истории России, посвятив ей специальные работы и отдельные разделы работ.
Какой характер носила классовая борьба крестьян в феодальной России?
«Вся прошлая жизнь крестьянства, — писал В. И. Ленин, — научила его ненавидеть барина и чиновника, но не научила и не могла научить, где искать ответа на все эти вопросы»[88].
Нельзя думать, что крестьянство совершенно не представляло себе цели своих выступлений и не пыталось в отдельных случаях преодолеть присущую крестьянскому движению локальность. В. И. Ленин указывал, что «„стихийный элемент“ представляет из себя, в сущности, не что иное, как зачаточную форму сознательности», что даже «примитивные бунты выражали уже собой некоторое пробуждение сознательности…»[89]. Особенно характерно это явление для Крестьянской войны под предводительством Пугачева. Но в единоборстве с феодалами в эпоху феодализма конечная победа остается не за крестьянами. «Крестьяне не могли объединиться, крестьяне были тогда совсем задавлены темнотой, у крестьян не было помощников и братьев среди городских рабочих, но крестьяне все же боролись, как умели и как могли»[90].
Говоря о том общественном строе, который смутно представлялся крестьянству и к которому оно стремилось, В. И. Ленин подчеркивает, что крестьянство «относилось очень бессознательно, патриархально, по-юродивому, к тому, каково должно быть это общежитие, какой борьбой надо завоевать себе свободу, какие руководители могут быть у него в этой борьбе…»[91]. Отсюда и вера в «хорошего царя», столь характерная для крестьян в России.
В. И. Ленин останавливал свое внимание на Разине и Пугачеве. В статье «О чем думают наши министры?», написанной для газеты «Рабочее дело» еще в 1895 г., но вышедшей из печати только в 1924 г., он сообщал о совершенно доверительном письме министра внутренних дел Дурново обер-прокурору святейшего Синода Победоносцеву от 18 марта 1895 г. по поводу воскресных школ. У преподавателя одной из воскресных школ при обыске было отобрано письмо. «В письме говорится о программе исторических чтений, об идее закрепощения и раскрепощения сословий, упоминается о бунте Разина и Пугачева.
Должно быть, эти последние имена и напугали так доброго министра: ему сейчас же померещились, вероятно, вилы»[92].
Для русского дворянства восстание Пугачева сказалось подлинным пугалом, а память о нем была — еще свежа в царствование и Николая I и Александра II.
Выступая в 1842 г. на заседании Государственного совета, Николай I говорил: «Пугачевский бунт показал, до чего может дойти буйство черни». Ему вторил поборник «исторического православия» реакционный историк М. Погодин, в годы Крымской войны заявивший: «Мирабо для нас не страшен, но для нас страшен Емелька Пугачев».
И не только поражение в Крымской войне, не только развитие в стране капиталистических отношений, но и «призрак пугачевщины», который «вечно стоял в глазах нашего дворянства и, как грозное momento mori, напоминал о необходимости покончить с крепостным правом в интересах помещиков», побудил Александра II заявить о необходимости освободить крестьян «сверху» для того, чтобы они не начали свое освобождение «снизу».
Говоря об огромном значении классовой борьбы, В. И. Ленин писал: «Мы всегда учили и учим, что классовая борьба, борьба эксплуатируемой части народа против эксплуататорской лежит в основе политических преобразований и в конечном счете решает судьбу всех таких преобразований»[93].
Чем объяснить поражение восставших в ходе Крестьянской войны 1773–1775 гг.? Стихийность движения, которую так до конца и не могло преодолеть восставшее крестьянство, его неорганизованность, хотя восставшие пытались преодолеть и ее, локальность движения, плохое вооружение, отсутствие воинской выучки и опыта, опыта управления, скудость денежных средств — все это не могло не сказаться на Крестьянской войне. Но при анализе причин ее поражения следует учесть не только слабые стороны восставших, но и силу лагеря крепостников.
В. И. Ленин подчеркивал: «Начиная с средневековой «крестьянской войны» в Германии… мы видим бесчисленные примеры тому, как более организованное, более сознательное, лучше вооруженное меньшинство навязывало свою волю большинству, побеждало его»[94].
Восстание Пугачева было последней в истории России крестьянской войной. Причины этого следует искать прежде всего в укреплении самодержавно-полицейского аппарата, «освоении» царизмом полунезависимых от него земель, в насаждении повсюду чиновников, бюрократического аппарата, гарнизонов, полиции, суда и пр., что исключало возможность накапливания сил повстанцев, сосредоточения их в районах, где был слаб контроль со стороны государственной машины крепостников. Но имел место еще один чрезвычайно важный фактор, объясняющий причину того, почему восстание Пугачева было последней крестьянской войной в России.
Все крестьянские войны начинали казаки.
В лице казаков — яицких, волжских, терских, оренбургских и особенно донских — крестьянство получало как бы свою народную гвардию. Но после разгрома восстания Пугачева казачество стало утрачивать свое значение детонатора социального взрыва — крестьянской войны.
Казачество подверглось страшному разгрому. Запорожское и волжское казачества ликвидировали, на яицкое казачество, переименованное в уральское, обрушились беспощадные репрессии, искоренившие в казачестве все мятежное. Царское правительство через казачью старшину, офицерство, получавшее дворянское звание, стало прибирать казаков к рукам, превращая казачество в привилегированное военное сословие, верой и правдой служившее самодержавию и несшее полицейскую службу. Казаков из застрельщиков крестьянских войн превращали в царских опричников.
Говоря о крестьянах, К. Маркс отмечал: «Они не могут представлять себя, их должны представлять другие»[95].
В. И. Ленин писал: «…организованность, политическую сознательность выступлений, их централизацию (необходимую для победы), все это в состоянии дать распыленным миллионам сельских мелких хозяев только руководство ими либо со стороны буржуазии, либо со стороны пролетариата»[96].
Но слабая, малочисленная буржуазия в России была не способна повести крестьян на штурм крепостничества, да и не хотела этого, опасаясь восставшего крестьянина не меньше, чем боялся его помещик.
В. И. Ленин указывал на то, что, стремясь ликвидировать крепостничество и установить новый общественный строй, крестьянство совершенно не представляло себе, «какие руководители могут быть у него в этой борьбе…»[97]. Этим руководителем у крестьян в условиях России могли быть только городские рабочие. В. И. Ленин подчеркивал, что в крепостной России «у крестьян не было помощников и братьев среди городских рабочих»[98], пролетариат в России еще не сложился, а именно он, только он один, мог привести крестьянство к победе и над остатками феодализма, и над капитализмом.
Руководимые бессмертными идеями марксизма-ленинизма, ведомые В. И. Лениным, рабочие и крестьяне России, победив в дни Октября 1917 г., отдали должное своим далеким предшественникам — мятежным крестьянам и их вождям — Степану Разину и Емельяну Пугачеву. Среди полков прославленной дивизии Чапаева был первый имени Емельяна Пугачева полк, впоследствии развернутый в Пугачевскую бригаду.
Действовавшая на петроградском фронте в годы гражданской войны башкирская кавалерийская дивизия издавала свою газету «Салават».
Город Николаевск, бывшая Мечетная слобода пугачевских времен, был переименован в город Пугачев. Именем Пугачева названы бывшая Полевая улица в Калининском районе Ленинграда и бывшая улица Галкина и Савинский переулок в Москве. Имя сподвижника Пугачева Салавата Юлаева носит молодой, основанный в 1948 г. город Башкирской АССР, город строителей и нефтяников — Салават. В центре города, в парке, высится памятник национальному герою башкирского народа. В музеях Москвы и Ленинграда, а также в некоторых краевых музеях бережно хранятся реликвии, связанные с восстанием Пугачева, открыты специальные отделы, экспозиции, стенды, выставки. Пугачевское восстание нашло свое отражение в художественной литературе, о нем рассказывается со сцены, экрана, средствами изобразительного искусства, музыки.
Советская общественность в январе 1925 г. широко отметила траурную годовщину 150-летия гибели Емельяна Ивановича Пугачева. К этой дате были изданы специальные работы, публикации и исследования, а также ряд общих и популярных статей в журнале «Красная нива». 27 января 1925 г. в «Правде» была помещена статья М. Н. Покровского «К полуторастолетию смерти Емельяна Ивановича Пугачева».
В годы Великой Отечественной войны имя Емельяна Пугачева носил партизанский отряд. Капитан Советской Армии А. Г. Емельянов бежал из фашистского плена и на территории Чехословакии создал партизанский отряд из чехов, русских, словаков, украинцев и поляков, назвав его именем вождя мятежного крестьянства. Партизаны звали своего командира «Алеша Пугачев». Емельянов погиб в июле 1944 г., но отряд «пугачевцев» продолжал борьбу с гитлеровцами. В Пражском музее антифашистских борцов хранится боевое знамя партизанского отряда имени Емельяна Пугачева. В городе Гуменне высится обелиск с надписью: «Капитан Алексей Гаврилович Емельянов (1910–1944 гг.). Командир и организатор партизанского отряда имени Пугачева. Спи сладко в земле чужой!».
В 1952 г. башкирский народ торжественно отметил 200-летие со дня рождения своего национального героя Салавата Юлаева. В период Великой Отечественной войны имя Салавата носили танк, самолет и бронепоезд, построенные на средства, добровольно внесенные трудящимися Башкирии. В газетах Башкирской краснознаменной ордена Ленина кавалерийской дивизии печатались боевые песни, созданные Салаватом Юлаевым.
Район, где родился Салават Юлаев (деревня Текеево бывшей Шайтан-Кудейской волости), носит его имя. Его именем названы колхозы Советской Башкирии, улицы, парки, театры. Выпущены почтовые марки с изображением Салавата Юлаева.
Восстание Пугачева нашло яркое отражение в советской художественной литературе. «Пугачев» Сергея Есенина и «Вьюга» Н. Асеева, «Золотой клюв» Анны Караваевой, «Пугачевщина» Сергея Ауслендера явились свидетелем того интереса к «набеглому царю» — Пугачеву и возглавленной им Крестьянской войне, который проявили в 20-х годах советские писатели. В 30–50-е годы обогатили советскую литературу произведения М. Зуева-Ордынца «Хлопушин поиск», Евгения Федорова «Челяба» и «Каменный пояс», Ольги Форш «Казанская помещица», Степана Злобина «Салават Юлаев», широким историческим повествованием Вячеслава Шишкова «Емельян Пугачев». Крестьянскую войну 1773–1775 гг. и ее предводителя Пугачева запечатлели на своих полотнах М. И. Авилов («Рабочие привозят Емельяну Пугачеву пушки», «Помощь уральцев Пугачеву»), С. В. Герасимов («Восстание Пугачева»), П. П. Соколов-Скаля («Емельян Иванович Пугачев»); отразили на экране Н. Зархи и Ю. Тарич («Пугачевщина»), П. Петров-Бытов («Емельян Пугачев»); поставил на сцене театра К. Тренев («Пугачевщина»); положил на музыку М. Коваль («Емельян Пугачев»).
[87] Там же. Т. 2. С. 520.
[88] Там же. Т. 17. С. 211.
[89] Там же. Т. 6. С. 29–30.
[90] Там же. Т. 7. С. 194.
[91] Там же. Т. 17. С. 211.
[92] Там же. Т. 2. С. 79.
[93] Там же. Т. 9. С. 333–334.
[94] Там же. Т. 34. С. 40.
[95] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 8. С. 208.
[96] Ленин В. И. Т. 34. С. 41.
[97] Там же. Т. 17. С. 211.
[98] Там же. Т. 7. С. 194.