— Она та, кто есть. Печать лишает её части души.
— Она убьёт нас всех, если вдруг разум погаснет. Она дикий зверь.
Я сглотнул. Сам не понимаю, почему решил вмешаться. Вот зачем лезу? Ведь волшебница права и хочет перестраховаться, но нельзя так. Блин, не знаю. Это казалось неправильным.
Катарина неуверенно начала поворачивать голову, на что сразу получила окрик магессы.
Не шевелись, пока не завершу колдовство. Сорвёшься окончательно.
Я же сделал несколько осторожных шагов и положил на обнажённые плечи девушки, отчего та легонько вздрогнула.
— Думаю, смогу её удержать. Ведь нужно просто привыкнуть, — медленно вытягивая слова, продолжил я.
— Она непредсказуема. Она как припадочная пеной трясучкой. Только не себе язык откусит, а нам головы, — начала повышать голос волшебница.
— Но ведь не откусила же.
— Эта… — подала голос Урсула, которая тоже проснулась. — Она пыталась, хорошо так пыталась.
Мечница подняла руку и показала окровавленные бинты.
— Вот, — взмахнула рукой в сторону пострадавшей мечницы Лукреция. — Я же не просто так твержу, что сорвавшаяся опасна.
— Мы сами сподвигли на это, — тоже повысил голос я. — Просто не давать повода для ревности. И не давать горячительного.
— Нет! — начала переходить на крик Лукреция. — Ты готов терпеть рядом чудовище?! Я нет!
— Она не чудовище! Ты разве не видишь? Она сидит почти без печати и покорно ждёт!
— Ты хочешь надрезать нить её судьбы? — тяжело дыша, спросила волшебница.
— Может, она сама решит? — процедил я, словно сплюнул. Вот упёртая эта ведьма.
Чего бояться? Ведь действительно, сидит и ждёт.
— Сама? Ну, хорошо, — Лукреция опустила глаза на Катарину. — Ты хочешь быть опасной тварью, или обычней, как все?
Обычной она всё равно не будет, — пробурчал я и сжал плечи пальцами. — Она тем и хороша, что необычна.
Мы замолчали, и в этой тишине было слышно, как часто-часто дышит Катарина. Лишь через минуту она неуверенно заговорила.
— А можно я немного попробую сама держаться? Я больше никого не укушу. Честно-честно. У некоторых же получалось.
— Тогда нам больше не по пути, — процедила волшебница. — Делайте что хотите.
Лукреция встала, отвернулась и потёрла лицо руками.
— Зачем мы вообще куда-то сейчас идём? — простонала она. Дары потеряны. Идти не с чем. Проще вернуться.
Я выдохнул и улыбнулся.
— Зачем? Затем, что нас могут ждать, и проще прийти с пустыми руками и принести извинения. Объясниться, что ограбили. Пообещать, что вернёмся и уж точно привезём. Это проще, чем выказать неуважение ждущей баронессе.
— И с чего ты решил, что нас будут ждать? — не поворачиваясь, отозвалась Лукреция. — Не нужны мы никому.
— Я верю в своего старшего. Сан Саныч должен был отправить почту, чтоб предупредить о нашем визите. Должен был хотя бы спросить разрешения, а не отправлять в никуда. А раз мы поехали, то разрешение есть.
— И он тебе не сказал? — съехидничала ведьма.