— Урсула! — сдавленно крякнул Юрий, попытавшись освободиться, но это было невозможно.
— Тётя Урсула, что ты делаешь? — удивлённо повысила голос Катарина.
— Теперь это мой трофей. Я, может, влюбилась под старость лет.
— Тётя Урсула, поставь.
— Эта… — широко улыбнулась наёмница, — теперь моя очередь тащить его в камыши.
— Не смей! — закричала Катарина и ухватилась за руку Юрия, потянув на себя.
— Порвёте, дуры! — завопил халумари. — Отпустите обе!
Лукреция уронила лицо в ладони.
— Никакого чувства юмора, — пробубнила она. — Их в ордене из деревяшек, чтоб ли, выстругивают, а не из девочек?
Тем временем вопли стали громче, смешиваясь друг с другом.
— Отпустите! — орал Юрий.
— Не отпущу! Хочу молоденького мальчика! — хохотала Урсула.
— Он мой! Пусти, сука старая! — закричала Катарина.
— Больно! Руку оторвёшь! — снова заорал халумари и начал ругаться по-своему. Мелькали словечки, похожие на «блат», «нафик», «итит таю мат».
А потом голову волшебницы резануло лёгкой болью колдовского чутья, а над озером раздалось нечто похожее на звериный рык, издаваемый женской гортанью, дополнившееся криком Урсулы. У волшебницы волосы встали дыбом, и душа упала к мочевому пузырю.
«Только не это, — мелькнуло у неё в голове, — сейчас же всё умрём».
— Печать! — закричала она. — Печать трещит!
Урсула, которой Катарина вцепилась зубами в руку, выпустила Юрия и попыталась свободной рукой освободиться от хватки озверевшей храмовницы. А сам халумари отполз в сторону, хватая ртом воздух. Наверное, мечница слишком сильно его сдавила от неожиданности.
— Тише, тише, — испуганно забормотала волшебница, заметавшись вокруг этой парочки. — Урсула, вот зачем ты это сделала? Если печать сломается, она тебе зубами горло порвёт.
— Я чё, знала, чё ли?! Отцепите её от меня!
— Я сейчас. Я её убью! Да, убью, пока не поздно! — затараторила Лукреция, а у само́й руки затряслись ещё сильнее, чем при шуршащей в кустах лисе. Мало ей Волчьей дозорной в деревушке, так ещё эта звереет. Волшебница начала бормотать, впопыхах вспоминая заклинание, которым убила разбойницу, но в этот момент перед ней вынырнул Юрий, растопыривший руки.
— Не надо, пожалуйста. Я сам. Я сейчас. Не колдуй!
— Он повернулся и обхватил рычащую девушку руками.
— Катарина. Катя. Катюша, — быстро, но чётко заговорил он. — Всё хорошо. Это просто шутка. Это шутка. Я твой. Слышишь? Твой. Это шутка.
— Бормочи, — протараторила Урсула и сунула пальцы между челюстей храмовницы, из-под которых уже потекла кровь. — Она ослабляет хватку.
Юрий вытянул руку и начал гладить девушку по голове ладонью, как кошку.
— Отпусти её, Катарина. Всё хорошо. Я с тобой.
Рычание прекратилось, а цепкие пальцы, впившиеся в кожу Урсулы, медленно разжались. Девушка вздрогнула и отпустила свою жертву.
Стали видны окровавленные губы и торчащие из-под них острые клыки. Катарина вдруг затрясла головой.
— Я… Я… Тётя Урсула, прости, — залепетала она. — Прости.