Сидевшая на моей чашке с кофе охотница тут же ретировалась в свой мрачный и проклятый угол над холодильником, откуда зыркала с откровенной неприязнью.
– Ты чего? – спросил я, забыв об огурцах и мёде.
Тут есть, на что посмотреть и без таких мелочей.
– Меня прочь, – произнесла девушка-дух, посмотрев на меня яркими голубыми глазами.
Как мы недавно выяснили, что Яра, что Вероника, что Несмеяна говорили односложными фразами, за что Ангелина их тут же окрестила сёстрами Эллочки-людоедки из бессмертного произведения Ильфа и Петрова. Эти создания никогда не были людьми. Они лишь впитали в себя часть человеческих аур, приняли человеческий облик, но и только.
Они всё понимали, но вот речь была для них камнем преткновения.
– Я бы тоже её прочь, – усмехнулась Ангелина, – она с этой лампой всех достала. Ночь на дворе, а эта ходит и сияет, как гирлянда новогодняя.
– Мешает? – ещё раз захрустев огурцом, спросила слепая всевидящая.
Шурочка встала из-за стола и снова нырнула в холодильник. Только зачем ей выискивать что-либо с открытой дверцей, стоя на одной ноге и потирая её второй, если девушка и так могла, не сходя с места, просканировать содержимое белого сундука, к которому у меня был весьма ограниченный доступ.
Я со вздохом встал и потянулся.
– Пойду гляну, чем эта банда занята.
– Ню-ню, – съехидничала Ангелина.
Я бросил на свою хранительницу взгляд, а та была свежая и бодрая, и даже рождала зависть. Мне порой тоже хотелось научиться обходиться без сна, но я все же человек и даже древние боги не нашли ничего, чтоб решить такую задачу.
Я взял свой кофе и пошёл в зал, где недавно всё затихло.
На разложенном диване посапывала Вероника, скомкав одеяло и простынь. Она раскинула руки и ноги в позе снежинки, а к ней прижались Ольха и Несмеяна. От Вероники шёл едва ощутимый жар, как от инфракрасного обогревателя и неудивительно, что два теплолюбивых создания использовали огневицу вместо батареи отопления. Лесавка уткнулась ей в бок, свернувшись калачиком в человеческом обличии, а ужалка Несмеяна закинула на горячую соплеменницу руку и ногу, в то же время глаза её были приоткрыты, создавая неуютное ощущение, что за тобой исподтишка наблюдают.
– Дядя Егор, – раздался из углового кресла голос Кирилла.
Юный лич сидел, положив на колени баклажку с самим собой, а поверх неё геймпад от приставки в руках. Он так и играл всю ночь в какую-то стрелялку. Даже мне, привыкшему общаться с нечистью, было сложно постоянно держать в сознании факт, что этот чернявый подросток на самом деле марионетка, а настоящий Кирилл – тот не растущий никогда младенец в рассоле. Даже качок Макс и безымянный казах-самурай с десятком ножевых ранений ощущались придатками, а этот нет.
– Что тебе? – негромко спросил я, присев на краешек дивана и накинув простынь на оголившихся во сне девчат.
Но Вероника тут же заворочалась, застонала и опять скинула простыню, задрав выданную ей футболку чуть ли не до подбородка. Лишь тот край, что прикрывал левую грудь, придавленную щекой не шелохнувшейся Несмеяны, остался на месте.
– Вы нас не выбросите?
Парень сосредоточенно глядел на меня, ожидая ответа. Он боялся, что я поиграю с ними, как с уличными котятами, и выкину на помойку? Да, сложная моральная задачка.
– Посмотрим на ваше поведение, – ответил я, улыбнувшись, и продолжил. – Давно вы вместе?
– С Вероникой столько же, сколько и с Максом. Уже одиннадцать лет. Яра девять лет назад к нам примкнула. Она бродила по пустырю и приставала к прохожим. Её даже в милицию забрали, думали, наркоманка. Тогда духи и боги ещё не проявились официально. Я её выручил. Пришлось милицейский УАЗик сломать. Я только-только самурая себе нашёл. Представьте, дядя Егор, на ментов посреди частного сектора порезанный зомби напал. Он кулаком лобовуху вынес, долго потом руку зашивать пришлось обычными нитками и колдовать над заживлением. Менты тогда обделались со страху, выпустили из «калаша» целую обойму, а зомби хоть бы что. А Макса я берегу. Я его иногда на первый план вывожу и в магазин хожу. Девки пищат, особенно когда он без футболки. Но Киря всё же удобнее.
– Не отвлекайся.
– Да. Я тогда их напугал. Я же ещё какую-то псину оживил. Она уже протухла совсем, еле двигаться заставил. Опарыши из брюха сыплются, шкура сползла, глаза вытекли. Менты как дали дёру. А Несмеяна три года назад к нам в подвал залезла на тепло. Она сначала долго в углу сидела без движения.
– Псина воняла, поди.
– Я запахов не чувствую, – ответил Кирилл. – Не умею.
– Ты сам их всех говорить научил? – со вздохом спросил я, показав пальцем на девчат.
– Да. Долго возился, но смог. И я им облик сам помог выбрать. Яра иначе бы как цыганка-наркоманка выглядела, а Вероника горелым манекеном.
– Да уж, – снова вздохнул я.