– Ангелина, не спеши. Пусть наши новички попробуют себя. А мы постоим, советы поподкидываем, поприкалываемся.
Я взял помощницу за запястье и опустил её руку вниз, а потом обернулся.
– Велимир, Тихон, вы к товарняку. Кирилл, хватай девушек и помогайте с техникой.
При моих словах у подростков загорелись глаза, а волоты приняли задачу спокойно, без эмоций, мерно шагнув к вагону.
– Поубиваются, – снова буркнула Ангелина, уперев руки в боки и насупившись.
– Тебе не угодишь. То сама им грозила всякими карами, а теперь переживаешь.
– У меня тоже есть вшитые инстинкты. У людей материнские, а у меня ангелохранительские. Я, может, и не буду им помогать, но если какое дурное создание полезет к высоковольтным проводам… сама его убью.
Тем временем волоты подошли к вагону. Тихон легонько отстранил солдат и взялся пальцами за край двери. Застонала сталь, а потом лопнул упрямый запор. Тут же заголосил усатый прапорщик.
– Эта, командир, ты, эта, своих хлопцев угомони! Они сейчас делов наворотят! Я, это, потом не хочу за вагоны платить.
– Всё хорошо будет.
– Не, не, нехорошо. Уже убыток идёт.
Я усмехнулся. Этот прапорщик точно после смерти домовым станет, или казарменным.
Пока мы разговаривали, великаны уже залезли внутрь и стали вытаскивать деревянные ящики. Они просто брали стопку целиком и выносили.
На платформе ярко вспыхнуло, отчего прапорщик подскочил на месте и быстро развернулся, а мы вытянули шеи, вглядываясь в происходящее. Машины были закреплены обычной толстой проволокой, и вот теперь эта проволока разлеталась яркими искрами расплавленного металла. Просто к моткам по очереди подбегала рыженькая Вероника, прикасалась ладошками, и железо начинало бросать раскалённые докрасна брызги и разваливаться на половинки.
– Дед Семён на ацетиленовой горелке сэкономит, – усмехнулась Оксана, указав рукой на происходящее. – Вот! Есть же польза, а вы вред, вред.
– Да, эта, она всё пожжёт! – заорал прапорщик и побежал к огневице. – Хлопцы, отгоните эту малявку к едрене фене! Шины, шины, дура, не пожги!
Прапорщик подбежал и начал скакать вокруг огневицы, как шаман с бубном. Ну прямо заклинатель духов, и если учесть, что дух огня по-прежнему бегала от машины к машине с криками: «Всё о’кей!», то хреновый из него шаман. Благо, остальные отроки колдовского рода не вмешивались и лишь прыгали по машинам, как обезьянки в зоопарке.
– Степлер есть? – спросила вдруг берегиня, про которую я уже забыл? Медуница, кажется.
– Зачем? – обернувшись, спросил я.
– Если на рельсы под электричку хряпнутся, надо будет половинки скрепить. Зелёнкой залить.
– Не умрут?
– Там умирать некому уже. Нежить и нечисть. На неделю скотчем смотаю, а там сами залечатся, – отмахнулась берегиня.
Я вздохнул. А прапорщик снова бегал и орал. На этот раз на волотов. Те вытащили из товарного вагона помимо ящиков ещё двуствольную буксируемую зенитку, а после этого волоты с чистой совестью подошли к платформам и стали снимать машины. Вручную.
Они просто подходили к «ГАЗ-66» и поднимали его, как сундук.
– Сила есть, ума не надо! – орал прапорщик, – там же ещё один моток увязки идёт! Вы так все мосты поотрываете! Да вы совсем…
Он орал что-то ещё, но окончание слов потонуло в гуле проезжающего маневрового тепловоза. Зато его красное от натуги лицо и размашистые жесты были красноречивее любых слов.
– Что-то мне уже боязно брать эту банду, – негромко произнёс я, когда маневровый ушёл. – Хуже солдат-срочников.
– Я же говорила, – протянула Ангелина, сплюнув на землю. – С ними в бой не пойдёшь. Себе дороже.
– А кто про сражение говорил, – вмешалась Оксана, – ты их в самом деле, как срочников набери. Тебе же стоит задача только укомплектовать, ты её выполнишь, и всё. Ваканты забей, а воевать прежним составом будем. Главное, глядеть, чтоб не разбежались, как цыплята.
– Вот этого я и боюсь, – произнёс я, – за ними глядеть придётся ещё больше, чем за врагом.