Мы замолчали. А прапорщик крутанулся, как укушенная оводом собака, и побежал к нам.
– Эта, командир, вы пока езжайте. Мы сами как-нибудь схреначим всё это, без вас. Мы, эта, в парк себе поставим, а потом сами на марш. Я позвоню. Езжайте.
Я усмехнулся, а потом сложил руки рупором и крикнул.
– Эй, банда, пойдёмте жильё распределять!
– Где селить будешь? – тут же прошептала Ангелина.
– Волоты две ночи переночуют на подземной парковке. Их всё равно в дом не пустишь, а эту банду к тебе. Не пущу же я их к Володе со Светой.
– Даже не вздумай. Пусть тоже на парковке живут.
– Ангелин, это же подростки.
– Подростки? – зло сверкнула она глазами. – Рыжая – дух огня, белая – полудница, флегма зелёная – тоже нелюдь, а эта троица парней – вообще трупы, из морга честно стыренные. Там нет людей.
– Да ладно, пару дней-то всего, – отмахнулся я, легонько улыбнувшись.
– У себя сели! Оксану в ванную положи спать, а их в зале.
– То есть, ты уже не против? – с ехидцей спросил я.
Ангелина на пару минут замерла с открытым ртом, а потом задрала лицо к небу.
– Да пошёл ты.
Глава 15. Обстрелка
Смартфонный фантом-охотница сидела на краю кружки с кофе, качая ногами и ехидно улыбаясь. На часах было уже полпятого утра, а мы всю ночь не ложились.
Новичкам отдали для размещения большой зал, и эти потусторонние беспризорники, дорвавшись до настоящих благ цивилизации, вели себя как дикари. Из них только Медуница выделялась в лучшую сторону, сразу взявшись кашеварить и пельменева́рить. Сразу же нашлось применение огневице. Та по указке берегини брала большую кастрюлю ладошками, и в ней сразу закипала вода. Оставалось кинуть соль, перец и лавровый лист.
Кирилл до утра прилип к игровой приставке, которую притащил Володя. Пришлось постоянно ходить и напоминать, что мы живём в многоквартирном доме. Парень утихомиривался ровно на пятнадцать минут, а потом начинал комментировать происходящее. Соседи уже три раза стучали по батарее. А сейчас всё стихло.
Напротив меня сидела Александра. Всевидящая тоже разводила себе кофе со сливками и сахаром. А ещё она положила на стол несколько банок с консервами, среди которых были соевая тушёнка, которую любил Мягкая Тьма, и банка огурцов.
Шурочка почувствовала мой взгляд и недоумение, возникшее у меня.
– Рецепт слышала, – произнесла она, поставив на стол ещё и баночку мёда. – Для похудения без лишних потерь.
– Этим? – спросил я.
– Да, – ответила девушка и открутила крышку с мёда, а потом протянула мне банку с огурцами, – открой.
Я вздохнул и вытянул в сторону стеклянной ёмкости руку в жесте, аки джедай. Крышка с хлопком попавшего внутрь воздуха быстро провернулась, а я стал наблюдать за Шурочкой.
– Это что за хрень? – раздался с порога кухни голос Ангелины.
Я отхлебнул кофе и поглядел на свою хранительницу. Причём, сейчас я был с ней полностью солидарен. А Ангелина подошла к столу и пристально вгляделась в набор блюд.
Тем временем Шурочка макнула солёный огурец в мёд и с хрустом откусила, отчего мы скривились.
– Как можно есть такую гадость? – спросил я, пристально разглядывая девушку.
– Легко. Между прочим, вкусно, – ответила она, ещё раз хрустнув огурцом.
Я хотел высказаться на эту тему, но в комнату вошла, шлёпая босыми ногами, до черноты загорелая, как шоколадка, Яра. Она держала в руках длинную лампу дневного света, какую обычно крепят на стенах или прилавках, и прижимала к себе, как дитя куклу. Полудница, сонно шатаясь, облокотилась на косяк, а потом воткнула в розетку вилку от лампы и сползла вдоль стены в обнимку с источником света.