Духи потребовали ввести праздники в честь высших богов и главным из них сделать день накануне Ивана Купалы для почитания живущих вне времени. Этот вопрос перенесли на отдельное заседание. Потом пошли интересные события. Начали демонстрировать «полезные пряники».
Первым вышел мужчина, одетый в желтое. Он представился жрецом Сварога и выложил на специальный стол знакомые мне плашки благословения и длани, а также небольшие чурочки с идолами. Всего их было два десятка. Люди оживились, услышав о супервозможностях, доступных за деньги. Ведь, заплатив рублем, можно взять малую плашку и быть бодрым весь рабочий день. А можно было и грандиозные трудовые подвиги совершать, особенно перед отчетным периодом. Жрец обмолвился, что есть разовые плашечки стоимостью чуть больше трехсот рублей, а есть с абонентской платой на неделю, месяц и год. Правда, на годовые нужно кровью договор заключать. Понравились людям и противопожарные длани, стоившие по пять тысяч штучка. Шум в зале заметно усилился. И если Сварог наделял силой ремесленников-мужчин, то Макошь, которая пришлет своих представительниц немного позже, покровительствует женщинам.
— Нет ничего лучше веры в чудодейственные вещи, — прошипел змей. — Нет ничего ценнее, чем деньги. Сие есть просто сокрытая форма поклонения. Люд честной приносит жертву и получает покровительство богов в виде дощечек. Произнося «Сварог, помоги», человек шепчет молитву и отдается во власть божеству, позволяя пропускать через себя вселенскую силу. Все просто и красиво. Люди должны хотеть пользоваться, значит, должны видеть сиюминутную пользу.
Многим мелким духам предложить было нечего, кроме охраны от напастей социальных учреждений. В дамки попытался выскочить Соблазень, заявив, мол, может дать защиту от грызунов, но оговорился, что только в пределах Новониколаевска и его пригорода. Цену и условия не назвал, хотя я думаю, что желающие найдутся. Правда, и тут ложку дегтя внес полоз, буркнув, что в частном доме домовой лучше справится, а этому достанутся крупные склады предприятий, да и то за оттягивание части полученной энергии Велесом, богом скота, за лицензию на вмешательство в его ведомство.
Дошла очередь до берегинь. На стол легли многочисленные маячки для детей-потеряшек, кровоостанавливающие, противоожоговые и прочие медицинские заклинания первой помощи, привязанные к жетончикам из бересты и коры плакучей ивы. Ассортимент был огромный, цены демократичные, но не настолько, чтобы производители лекарств забеспокоились.
Богиня реки, помимо оберегов, не дающих утонуть в одночасье, зашла сразу с козырей, потребовав поставить ей алтарь с идолом на берегу рукотворного моря, которым так называли горожане водохранилище, а также ежедневных молитв и договора о пожертвованиях из казны. Взамен обещала сдерживать и смягчать паводки, следить за состоянием гидроэлектростанций, шлюзов и мостов. Высказала желание взять под опеку рыбаков, особенно зимних. Пошутила про оберег со словами «Ловись рыбка большая и маленькая». Предложила создать личную ферму для получения черной икры. Ей, богине, проще держать в узде вольную рыбу.
Дух охоты, наоборот, сказал, что хрен кто какую дичь возьмет без дозволения. Но обещал псов охотничьих и ездовых пород оберегать.
Леший промолчал, отложив свою речь на потом.
Дошло дело и до Мары. Народ замолчал в ожидании.
— Вы, должно быть, ожидаете защитных амулетов на долгую жизнь, обещаний благополучного посмертия и тому подобного, — начала богиня посредством своей вестницы. — Не буду я нарушать вечный закон рождения и смерти. Не буду мелочиться и с зимними забавами. Нет. Я другое предложу. Каждый имеет желание силой обладать. Каждый быть чародеем мечтает.
Она поманила девочек из свиты. Четверо из них вышли вперед, держа подносы, накрытые черной тканью. Они склонили головы и по очереди протянули свою ношу богине. Вестница сняла первое покрывало, подняв в тонких пальцах предмет, похожий на деревянную спицу.
— Все сказки говорят о мановениях волшебной палочки. Вот она.
Второе покрывало слетело с подноса. На нем лежал деревянный брусочек размером с пол-литровую алюминиевую банку с резными письменами и выдавленным изображением стилизованной фигурки женщины. Наверняка это была Мара.
— Без моего лика работать не будет. Он специально сделан малым размером, чтоб удобно было с собой носить.
В руки лег небольшой чехол из натуральной кожи, расшитой цветным узором. Длинные тонкие ручки, снятые с какой-то женской сумочки, завершали картинку. Но, судя по всему, это был пробный вариант. На очередном подносе лежала здоровенная книга в старинного вида переплете и куча медных бляшек. Одни походили на монеты, другие на солдатские жетоны. Вестница взяла их в руки.
— Заклинания и инструкции к ним, — произнесла девчурка. — Они многое умеют. Достаточно вложить их в страницы книги как закладку. В верхней части корешка волшебной книги есть полукольцо, куда скрепой они цепляются. Любой дух, бог или даже чародей может с моего ведома создать заклинание, а потом продать. У вас, людей, это называется открытым кодом. А что касается смерти… — Вестница богини взяла с последнего подноса небольшую прямоугольную плошку из дерева, похожую на крохотное корытце размером с ладонь. К плошке с одного края крепилась раздвоенная вилка, ну или нечто похожее, со вставленной тонкой щепой. В старину такие использовали для освещения домов. Тоненькая щепка горела, роняя угольки в емкость с водой.
В руках девочки лучина вспыхнула бледно-зеленым дрожащим огоньком.
— Покуда горит пламя, то, значит, жив человек, чье имя лежит нацарапанным на кусочке медной пластинки на дне поддона. Именно нацарапанным от руки, ибо человек пишущий связывает себя с тем, о ком думает. Да. К слову, договор на колдовство подразумевает регулярную плату и подписание его кровью своей.
— Сатанинство! — вскричал священник, сидящий в первом ряду. — Сии богомерзкие твари склоняют нас к продаже души своей во власть диавола! Церковь не допустит этой ереси. Господь Бог наш единый покарает этих чудовищ!
— Дьявола? — переспросила вестница Мары. — Не кличь Чернобога, покуда не пришел.
— Вы сами отродья бесовские.
Девчурка хотела что-то ответить, но тихо вздохнул белобородый старец, встав со своего места. Боги и духи тоже приподнялись, последовав его примеру. Все жрецы низко склонили головы. В зале повисла оглушающая тишина.
— Пустое, — произнес старик скрипучим голосом. — И речь твоя пуста, человек, как и душа твоя. Ты не веришь в того, о ком говоришь. Ты бросаешь слова не во славу того, кому считаешь, что служишь, а в свою выгоду. И есть согласие на сие от всеотца.
— Господь всемогущий, — пробормотал поп, перекрестившись.
— Я не твой бог, человек без веры, и не ангел. Тот, кому ты поклоняешься, тоже не бог, хоть мощь эта более мощи всех духов, вместе взятых.
— Но почему не явит он свои знаки и волю?
— Волю? Явил. Ты доволен? Знаки? Они не нужны. Ангелы, что суть его посланники, среди вас, и нужное шепнут нужным. Почему не хочет прийти сам? Потому что места не хватит в сем бренном мире для него. Потому как ему не об отдельных людишках забота есть, а обо всем человечестве в целом.
Старец повернулся к Маре:
— Продолжай, вольная дочь мироздания.
Богиня склонила голову, а старик растаял в воздухе. Тишина висела еще некоторое время, а потом разбавилась все нарастающим шумом слов. Люди отошли от шока и начали обсуждать случившееся.