— Сеня, два, нет, три литра светлого и чего-нибудь к нему. И красный пакет наверх. Давай, одна нога здесь, другая там. Только не поскользнись, а то добью как хромую лошадь.
Он так и остался стоять, облокотившись на подоконник и закрыв глаза. Казалось, что он ткнется носом в кольца полоза. Наконец в открытую дверь с извинениями прошел ефрейтор с пакетами. Видимо, это водитель Белкина.
— Товарищ полковник, я принес.
— Спасибо, — кивнул Белкин, — жди в машине.
Я так и подумал.
Белкин протопал к пакетам, а потом занес их в гостиную. Пиво вместе с чипсами, копченой семгой и фисташками поставил на компьютерный столик, потом взял красный пакет и выпрямился.
— А это для твоих. Ну, домашних. Хоть и бесят, но без гостинца никак. И эта, — он ткнул пальцем в сторону Оксаны, — с за… с завтрашнего утра исполняет должность секретутки у Сы… Семерского. Секретарши. Пусть считает, что это мои извинения. Я ее лека… легализую. Вот так как-то.
Он демонстративно развел руками. А на столе появилась литровая банка с золотой рыбкой, берестяная шкатулка и небольшое зеркальце, больше подходящее детям в садике. Несложно было догадаться, что кому предназначалось.
— Товарищ полковник, можно сразу к делу? — произнес я, будучи не в восторге от такого поворота событий.
Трудоустройство Оксаны — это хорошее дело, но вот обстоятельства откровенно напрягали.
— Да, — протянул тот.
Он сел на диван. К нам подплыли пол-литровые одноразовые стаканчики, предлагавшиеся к пиву, и остались висеть в воздухе. Белкин налил в них напиток и протянул один мне со словами: «Перехватывай управление».
Я подхватил и немного отпил, а начальник продолжил:
— Понимаешь, она со мной не раз… разговаривает, но я ее все равно люблю. А вот сейчас всякая чушь от этих. Шепчут они. Я тебя попрошу, ты за ней пригляди. Ты же можешь, а вот я не могу быть рядом. Я не хочу, чтоб с ней что-то случилось.
— Вы о ком? — негромко спросил я, совершенно не понимая сути происходящего.
Он глянул на меня, а потом сжал в кулаке горсть фисташек.
— К вам девушку направят. Сенсорика. Слушай, ты же эту болотную прикрыл, нелюдь которая, ты же нормальную тоже должен защитить. Слушай, я сына твоего в крым… кремлевскую школу магов определил. Там, конечно, его задро… задрессируют, но зато он в безопасности, и толк из него выйдет. Там самые лучшие преподаватели. Начальник — мой товарищ хороший.
— Я не совсем понимаю, она вам кто? Любовница?
— Не-е-е, — он покачал головой, — дочь. Соплюшка совсем ведь. А тут такое. Пропадет ведь. Убьют. Ты должен, пань… понимаешь, должен защитить.
Он встал с дивана и наклонился надо мной.
— Я тебя прошу. Я закрою глаза на твои подработки. Да-а. А ты думал, я не знаю? Мне сразу доложили. Мне по фигу, ты, по сути, то же, что и по службе, делаешь. А то я не знаю, как ты того уродца скатал в комок у тетки на квартире. У меня уши везде, и шепчут, и шепчут. Только много лишнего шепчут.
— А что должно произойти? Чего вы боитесь?
Он скривился, словно решая, можно мне знать или нет. Потом заговорил, скупо роняя слова:
— Задница будет. Узнаешь, но не сейчас. Ну что, до… это… договорились?
Я осторожно кивнул. Белкин хлопнул меня по плечу:
— Знаешь, я, наверное, домой.
Он, шатаясь, вышел из квартиры, в которой еще минут десять стояла тишина.
— Заступник, — раздалось шипение полоза, — ещ-щ-ще гость.
Я глянул на домового. Тот развел руками.
— Не чувствую.