Думать было некогда. Осталось применить то, что вбили в голову на курсах подготовки старый Прокопов и подполковник Сошкин. Первый принцип миротворчества — принудить стороны к миру, а потом разобраться, что к чему. Второй принцип — мирное население не должно пострадать. Я поставил щиты на ребенка и нас, создал барьеры вокруг дома и активировал резервные накопители, которые теперь держал всегда полными.
Сущность опередила меня на доли секунды, прыгнув всем телом и проломив барьеры. От неожиданности я забыл применить импульс, просто ударил ее кулаком. Однако адреналин сделал свое дело. В тот удар я вложил на подсознательном уровне комок чистой силы, как тогда с цистерной, откинув нечисть в угол. Пока она, вереща, приходила в себя, я резким вбросом сети спеленал ее. Та была сильна и отчаянно упиралась, давая отпор как в магическом, так и в физическом плане, но я оказался сильнее.
В завершение я взвинтил энергонакопление в основные резервуары до максимума, чуть не потеряв сознание от хлынувшего потока. Для пущего эффекта создал иллюзию фаербола, такого, что в компьютерных играх или кино показывают. Над ладонью повис ярко горящий бледно-зеленым пламенем шар, осветив место действия как диковинный фонарь. Языки крашеного огня медленно текли вверх, не давая ни жара, ни дыма. А когда я сбросил маскировку с накопителей, то все шарахнулись от меня. По-моему, даже Александра.
Но вскоре белая крыса осторожно засеменила ко мне и, сгорбившись, протянула обшарпанный дешевый смартфон.
— Что тебе? — тяжело дыша, спросил я у грызуна, не боясь глупо выглядеть при разговоре с животным.
Зверек коротко пискнул и вытянул розовые лапки с аппаратом. Я выставил ладонь, и смартфон скакнул, подвластный моему импульсу телекинеза, прямо в нее. На экране виднелось лишь одно слово. «Мир». Ну мир так мир.
— Что там? — спросила Александра дрожащим голосом.
Я протянул ей гаджет, но она покачала головой:
— Прочти, пожалуйста, я не вижу.
— Поговорить хотят.
— Я ребенка пока успокою.
— Хорошо.
Александра аккуратно прошла мимо дергающейся и шипящей в сетях твари и присела рядом с мальчиком.
Теперь можно было осмотреться. Белая крыса выжидающе ждала от меня ответа, а остальные пялились из углов. Псы были вовсе не псами. Таких в интернете называли фуррятиной. Покрытие мехом создания имели длинные, не совсем собачьи лапы, приспособленные для вертикальной ходьбы, и вполне человеческие руки с когтистыми пальцами. Звериные морды с карими глазами несли отпечатки разума. Один пес был рыжий с белыми подпалинами на груди, а второй совсем черный. Уши нервно ловили каждый шорох, глядя на рассеченного собрата.
Крысы сбились в тесную кучку и тихо попискивали. Они тоже глядели с испугом.
— Ты понимаешь меня? — спросил я у белого зверька, протянув ему смартфон обратно.
— Да.
Я стал задавать вопросы, на которые моя собеседница отвечала короткими односложными предложениями. Видно было, что разговор дается ей тяжело.
— Зачем вы дрались?
— Клюп хотеть дитя.
— Зачем ему ребенок?
— Клюп хотеть тело.
— Зачем ребенок вам?
— Ребенок искать. Люди убить всех. Мы хотеть жить.
— Кто вы такие?
— Духи. Тела звери взять.
Разговор протекал долго. Из него я понял, что некий Клюп решил сделать ребенка одержимым, а потом натравить на местную живность людей, чтоб стать единовластным хозяином округи. Местная диаспора зверьковых потусторонних была под покровительством какого-то Соблазня. Этот дух сам не смог прибыть, так как срочно расхлебывал другую пакость этого Клюпа, но поднял по тревоге всю округу. Соблазень скромно жил в новостройках, потихоньку воруя энергию у людей и собирая всякий старый хлам.
Я вздохнул. Это тянуло на целый сюжет какого-нибудь триллера. Клюпа я спеленал потуже, а потом позвонил Семерскому и дал свой номер телефона белой крысе, мало ли какая помощь понадобится. Они все же ребенка спасли от того, что пострашнее смерти будет. Осталось ждать, пока не подъедет «скорая» и наряд полиции.
— Александра, можно вопрос?
— Да, — отозвалась она.